— Убить меня, разумеется, — Лорд Эрменвир пожал плечами.
— У вас есть враги, милорд? — удивился Смит.
— Десятки, друг мой, буквально десятки! — ответил лорд Эрменвир.
— И это только мои личные враги, а ведь есть еще враги моего отца!
— Гнев лорда Эрменвира остыл; он побледнел и начал крупно дрожать.
— Держите себя в руках, господин, — сказала Балншик, неожиданно появляясь позади них.
Наклонившись, она выдернула из трупа свои стрелы. Когда Балншик вытаскивала последнюю, стеганая ткань разорвалась, обнажив кожу мертвеца, и Смит, не сдержавшись, издал короткое восклицание.
— Смотрите, у него на руке татуировка!
— Вот как… — Балншик склонилась еще ниже, чтобы рассмотреть рисунок. — Ну конечно!.. Такие татуировки делают наемные убийцы, принадлежащие к той или иной банде. Взгляните сами, мой лорд. Вам совершенно не о чем беспокоиться!
— Совершенно не о чем беспокоиться?! — вскричал лорд Эрменвир, и его глаза снова полезли на лоб. — Меня запросто могли ранить, убить, сжечь заживо, а ты говоришь — это пустяки. Что же тогда, по-твоему, не пустяки?! — Молодой лорд уже почти визжал. — Или вы все хотите, чтобы я околел среди этих проклятых полей и чтобы меня похоронили при дороге, как какого-нибудь бродягу?! Конечно, так будет проще — не надо тратиться на погребальную церемонию и устройство подобающей усыпальницы!
Балншик сгребла его в охапку и без видимых усилий забросила себе на плечо.
— Прошу извинить его светлость, — сказала она. — Именно в этот час у моего господина обычно случаются припадки. Идем-ка лучше обратно, дорогой…
Повернувшись, Балншик зашагала назад к каравану. Смит проводил ее взглядом, потом посмотрел на Паррадана Смита, который с помощью охотничьего ножа вырезал из трупа свои стрелы.
— Это действительно татуировка члена Гильдии наемных убийц? — спросил он.
Не поднимая головы, Паррадан Смит пожал плечами:
— Откуда мне знать?
Наскоро выкопав в сухой, твердой почве неглубокую могилу, они затащили туда тело летателя, засыпали землей и заложили камнями.
Поверх скромного могильного холмика положили искалеченные зеленые крылья. Затем караван двинулся дальше, но, увы, уже не с прежней скоростью, так как у рычажного Тигля сильно болела раненая рука. Было уже совсем темно, когда они наконец добрались до места, где можно было расположиться на ночлег. К этому моменту раненое бедро Смита жгло, словно огнем. Пока рычажные разводили костры и натягивали палатки, он проковылял ко входу в каменную купальню и терпеливо ждал, пока Ронришим Цветущий Тростник вдоволь наплещется в небольшом каменном корытце. Когда йендри наконец вышел, Смит спросил:
— Вы, кажется, целитель-травник?
Цветущий Тростник смерил его неприязненным взглядом.
— Уж не собираетесь ли вы попросить меня о помощи, караван-мастер? — спросил он.
— Да, собираюсь, если только вы сумеете мне помочь.
— Во имя Красоты Незапятнанной!.. — пробормотал йендри и вздохнул. — Мне понадобится чистая вода. Прикажите вашим соплеменникам доставить ее к моей палатке.
Единственным оказавшимся поблизости соплеменником Смита была Бернбрайт, которая набрала в колодце ведро воды и осталась посмотреть, что будет делать йендри. Смит уже лежал на земле возле палатки Ронришима, который, ловко орудуя маленьким ножиком, распарывал штанину любимых (и единственных) брюк Смита.
— Разве вы не будете прижигать рану углем или каленым железом? — поинтересовалась Бернбрайт, которая то и дело морщилась, пока йендри осматривал распухшее и покрасневшее бедро Смита, а тот скрипел зубами от боли.
— А разве вы рубите цветы мечом? — ответил Ронришим, извлекая застрявший в ране наконечник стрелы и критически его осматривая.
— Впрочем, я забыл: люди именно так и поступают. Вам, вероятно, невдомек, что грубая сила — не всегда самое лучшее средство решить сложную проблему.
— Я же просто спросила! — возмутилась Бернбрайт.
— У вас есть болеутоляющее? — прошипел Смит.
Йендри отрицательно покачал головой:
— Я не ношу с собой опиатов. Мне они ни к чему: я считаю, что если страданий не избежать, лучше научиться переносить их с достоинством.
— Понятно, — пробормотал Смит.
— Когда вы и остальные народы научитесь видеть, а не только смотреть, тогда во всех мирах наступят всеобщая радость и ликование, — добавил Цветущий Тростник.
— В настоящий момент меня интересует собственная жизнь, а не возможность научиться чему-то новому, — возразил Смит. — Надеюсь, вы меня понимаете?
Йендри пожал плечами, словно хотел сказать: «Ничего иного я и не ожидал», — и, набрав воды в сложенные ковшиком ладони, принялся промывать и чистить рану. Смит, стиснув зубы, смотрел в небо и терпел, лишь изредка решаясь одним глазком взглянуть на манипуляции йендри. Когда Цветущий Тростник достал из котомки склянку с мазью и, смазав рану, приготовился забинтовать ее чистой тряпицей, Смит спросил:
— Что вы скажете о сегодняшнем нападении?
Йендри снова пожал плечами:
— Вы можете не согласиться с моей точкой зрения, но, по моему глубокому убеждению, эта атака — неизбежное следствие одной из ваших внутренних людских ссор. Один подонок убивает другого, а его друзья-подонки начинают мстить… и так до бесконечности.
Немного подумав, Смит решил, что сейчас не самое подходящее время, чтобы пытаться представить обычай кровной мести в качестве неотъемлемой части общечеловеческого культурного наследия.
— Но за кем могли охотиться эти наемные убийцы? — спросил он.
— Я не знаю, и меня это абсолютно не интересует, — ответил Ронришим Цветущий Тростник. — Впрочем, если бы я дал себе труд задуматься над чем-то подобным, то начал бы с того, что попытался определить: кто из путешественников был лучше готов к обороне и кто защищал себя особенно рьяно.
Он закончил перевязку, и Смит с трудом сел.
— В ваших словах есть смысл, — проговорил он задумчиво. — Из всех путешественников лучше всего вооружен Паррадан Смит. Вы думаете, это его хотели убить?
— Возможно. Но, с другой стороны, нельзя исключить и элемент случайности. Вы, люди, всегда готовы нападать без всякой видимой причины.
— Спасибо, всегда приятно выслушать непредвзятое мнение, — заметил Смит, вставая.
— Не стоит благодарности, — невозмутимо ответил йендри. — А сейчас оставьте меня — я должен привести себя в порядок и помолиться.
— Не стану мешать… — Смит захромал прочь. Бернбрайт подставила плечо, и Смит с благодарностью оперся на него.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
