ее можно улучшить? Вырастить настоящего сверхчеловека? Вырастить армию сверхлюдей и построить новый Рейх с блэкджеком и шлюхами?
Эдвард предельно четко осознавал, что даже со всем своим багажом знаний и технических возможностей, сотворить нечто подобное вряд ли выйдет, отчего он обратился к своим кумирам, потроша архивы, вызывая духов и пытая тех, кто хоть что-то мог рассказать. Один шанс на миллион, найти в самых дальних, сырых и зловонных тоннелях готэмской канализации лабораторию клона барона Земо. Во времена Второй Мировой Арним Зола, мозг ГИДРЫ, помимо всех своих смертоубийственных изыскательств, упарывался клонированием. Шутка ли, у них был свой клон Гитлера под нестабильным прототипом сыворотки суперсолдата, с ним еще Капитан Америка махался под руинами Берлина, в конце сорок пятого и незадолго до своего исчезновения во льдах. Арним, тот самый мужичок из "Мглы", клонировал буквально всех более или менее важных для Рейха и ГИДРЫ людей, да еще и присобачил к ним ныне утерянный оккультистский способ переноса сознания, когда умирает оригинал и его разум тут же осознает себя в теле клона, продолжая вершить злобные злодейства. И вот, когда победа СССР и США уже виднеется на горизонте проводится совместная с магами операция союзников, барон Генрих Земо убит Стивом Роджерсом и не воскрешен. Его сын, Гельмут, сходит с ума и придумывает просто гениальный в своей гениальности план, в котором ему способствует Зола, уже лишившийся куска черепной коробки вместе с мозгом от меткого броска щита Кэпа, и не препятствует пытающийся не сдохнуть после замеса с Древней Красный Череп, замочивший ее тогдашнего Стрэнджезаменителя.
Гельмут многократно клонирует себя, привязывает к клонам разум и раскидывает их тушки телепортами по всем запечатанным схронам издыхающей ГИДРЫ. Окончательно убивает Арнима и пускает пулю себе в голову.
Но что-то пошло не так. Как и всегда.
Его сознание расщепилось, а клоны стали буквально разваливаться на куски вместе с его разумом. До сих пор время от времени они всплывают в странах третьего мира и учиняют резню.
Одно из таких убежищ нашел Уилан. Быстро разделался с клоном, избегая риска проснуться от незабываемых ощущений перерезанной глотки, и погрузился в исследования обширного наследия главной Империи Зла прошлого века, чья тень до сих пор нависает над миром.
Он понял что копошения крыс вокруг этой гробницы во время его работы были довольно подозрительными лишь за секунду до того, как Фланнеган вырубил его прямым в голову.
Именно Эдвард, быстро скатившийся к аморальным опытам над живыми унтерменшами, в ответе за создание Ричарда Дикона. Ну точнее, мрачные улицы Готэма вылепили из беспризорника поехавшего ублюдка, а Уилан дополнил его садистские и социопатические наклонности капелькой комиксной генетики, сварганив из Homo Sapiens-а Человека-Муху. Похитил похитителя и запытал любителя пыток, карма, мать его. Подробности этого действа предстали перед моим сознанием, как в тумане, но я Паутину готов поставить, что там было прямо как в той самой "Мухе" с Брандлом и Мартином, только вместо телепорта страшное научное колдунство по созданию суперсолдата.
Дикон не был латентным метаморфом и процесс существенно растянулся на несколько болезненных стадий трансформации. Сначала он просто стал физически сильнее, быстрее и ловчее своих прежних показателей. Дальше у него выросли крылья. Мушиные крылья, способные исторгать звуковые удары. Ричард сам охуел, когда у него это впервые получилось, но быстро смекнул что к чему, разворотил свою клетку и свалил из логова, покуда Уилан куда-то ушел, Эд узнал подробности уже по записям камер.
Несколько дней человек с крыльями насекомого бродил по канализации, не в силах найти выход. Наверное, именно из-за этого на Паразита вышел Крысолов. Потом Человек-Муха какое-то время мелькал в новостных сводках Готэма, крылатый мужик в маске ограбил магазин, крылатый мужик в маске похитил девушку, ну и так далее, Ричард развлекался.
А дальше его мутация усугубилась, он стал полноценным гибридом человека и мухи, отрастил вторую пару рук, хоботок и фасетчатые глаза, сделался похож на вывернутого наизнанку чернобыльского ежа, похороненного под реактором четвертого энергоблока, окончательно свихнулся, начал массово убивать людей, харкая в них кислотой и проглатывая получившееся месиво, пока его не подстрелил комиссар Джеймс Гордон - классика. Бесчинства прекратились. Одно из двух, либо он истек кровью и его тело разлагается на каком-то чердаке, либо он перебрался в другое место и старается не отсвечивать.
К тому времени шпионящий через своих питомцев Отис разобрался что к чему во всех гидровских примочках и напал на генетика. Удар. Боль. Темнота. Очнулся он уже в клетке, где когда-то держал Дикона. А еще он перестал быть человеком, став первым экспериментом Крысолова по выведению расы людей-крыс. Паразит сумел сбежать и свалил как можно дальше от Готэма, осел в канализации Бруклина, по кусочкам собирая разрозненные осколки личности и учась контролю над грызунами своими меньшими.
Я отлип от высушенного в ноль тела, структурируя все полученные данные. Обтянутый кожей скелет утащили к кладкам Крысоловы.
Блять.
Новость первая - в ближайшее время можно не бояться нашествия крыс-переростков, про Готэм подобное сказать сложно. Новость вторая - Паразит был прекрасно осведомлен о расстановке сил подземья и количество новых сторон начинало меня подбешивать.
Ящеры Коннорса. Культ Годзиллы. Паразит знал о трех крупных логовах и с пару десятков мелких, где вызревают яйца. Туда же шли склады с оружием и бочками едко-зеленого газа, который делал крысам больно. Настолько больно, что они покрывались чешуей и выходили из-под его контроля. Похоже та херня, которую в фильме Гарфилда однорукий ученый хотел распылить над городом.
Гнездовье выродившихся, одичавших вампиров и идущий к ним комплектом тлеющий конфликт со свихнувшимися оборотнями. Безумные мутанты, изредка выбирающиеся на поверхность, чтобы перекусить человечиной. Нычки разномастных культов. Бродяги-голодранцы, психопаты и так, по мелочи. А теперь ко всему этому безобразию еще присоединились те ребятки, что выжили после прихода в город армии.
Кокон толкнул меня в спину. Я рывком вскочил с места, разворачиваясь к родильной камере. Она вздрогнула. Мелко затряслась. В мой разум, в Паутину, ударил тугой
