Читаем без скачивания Жуть - Алексей Жарков

class="p1">Каппа даже не глянул на упавшего около альпийской горки человека. Поспешно нырнул, нарушая зеркальность чёрной плёнки.

Один, бородатый, ещё сопротивлялся, слабо и судорожно. Каппа сломал ему шею и, оттянув тело на дно, присыпал камнями, чтоб не всплыло. Стылая кровь имеет особый вкус.

Второго — уже мёртвого, с открытыми глазами и ртом — он нетерпеливо развернул, клочьями срывая одежду, и устроился на его груди. От возбуждения у водяного эрегировал маленький тёмно-зелёный пенис. Теллех схватил правую руку жертвы и откусил три пальца по вторую фалангу. Ленточки желанной крови развернулись в воде, начали удлиняться. Он засунул искалеченную кисть в рот и принялся сосать. Пьяная эйфория заволакивала мозг.

Дьявол, как он устал от лягушек!

Потом (уже без спешки) он вспорол и выпотрошил живот мертвеца и съел его внутренности, все, кроме прямой кишки.

Заснул каппа, набулькивая под клюв весёлую песню.

Сначала были пламя и пустота.

Затем — нити огня, каким-то образом координированные в пространстве.

Потом он открыл глаза и долго шёл к осознанию, что огонь — это боль, а пространство, сузившееся до размеров тела, — он сам.

Саднили рёбра, кровь стучала в висках. Михаил пошевелился — больно, но вроде ничего не сломано.

Потом вместе с воспоминаниями пришло отчаяние. Он захрипел и пополз. Просто вперёд, подальше от пруда. На тропу он выбрал уже на четвереньках. Смеркалось. Сколько он пролежал без сознания? Похоже — часов двенадцать.

Его внимание привлекло цветное пятно. Он поднялся и поплёлся к нему. Всё тело ныло, при каждом шаге рёбра пронзали вспышки боли. Перед глазами плыло. Ярким пятном оказался рюкзак. Наверное, выпал, когда…

Михаил бессильно застонал и расстегнул молнию. Нож, пакет с сухарями, два баклажана, фонарик и тонкое одеяло. Рюкзак Георгия.

Что делать? Идти в ночь? Остаться? Здесь?

Если каппа не забрал его сразу, то…

Михаил достал одеяло, расчистил от углей место, где вчера горел костёр, и лёг, закутавшись в ткань. Свернулся эмбрионом и закрыл глаза.

Его настиг лихорадочный сон. В нём плыли видения, он не знал, откуда они пришли или кто их послал. Он видел червивые лица хаоса, видел смерть тех, с кем они должны были встретиться, в надежде купить оружие и информацию, тех, кто умер этой ночью страшной смертью и был расчленён каменными ножами оборотня-бабочки ицпапалотля.

Ночью кричали десятки разных демонов и духов. Кричал и он, не просыпаясь.

А проснувшись, долго лежал, глядя в глотку вселенной.

Вспоминая, сортируя и обдумывая всё, что знал о демоне каппа. Всё, что могло помочь его убить. Всё, что говорил Тимофею прошлой ночью.

«…в воде каппа всемогущ, правда, и на земле чувствует себя довольно уверенно…»

«…есть поверье, что каппы, несмотря на свою жестокость, очень вежливы. И потому, встретив водяного, надо низко ему поклониться. Тогда каппа ответит тем же, и жидкость из ложбинки на голове вытечет — водяной потеряет свою силу…»

«…если в схватке с каппой оторвать ему руку (как тебе это? поди оторви руку — не лапка кузнечика ведь), то он будет приходить и просить вернуть её. В благодарность за возвращение конечности, которую он приживит на место, каппа наградит даром врачевания…»

«…угости каппу огурцом или дыней, и какое-то время водяному будет не до людей…»

Он лежал и думал. Замерзший, напуганный, но все ещё живой.

А когда наступило утро, ему казалось, что он слышит, как каппа жует что-то под водой. Михаила вырвало.

Теллех отстранился от вспухшего синего живота, от вспоротого от паха до грудины трупа, и прислушался. Вода отнюдь не мешала ему слышать, напротив, мембрана поверхности усиливала и разносила по дну слова. Человек на берегу звал его.

— Дитя воды, хозяин пруда, выйди, прошу! Позволь мне засвидетельствовать своё почтение!

Каппа довольно забулькал, предвкушая. Он был сыт и весел. Загребая перепончатыми лапами, он заскользил над колышущимися водорослями.

Человек стоял в трёх метрах от кромки воды. На нём было лишь грязное нижнее белье, остальная (каппа заметил и это) одежда лежала у тропы. Тело покрывали синяки. Мужчина повернулся вокруг своей оси на триста шестьдесят градусов — он явно показывал безоружность. Глупец. Или храбрец? Как он собирается бороться? Собирается ли? Ему не помешал бы меч, а ещё лучше автомат — несмотря на внешнюю неуклюжесть и медлительность, голыми руками Теллех разделался бы с десятком таких, с позволения сказать, воинов.

Лишь в последнюю очередь демон обратил внимание на руки человека, на то, что они держали: сначала в больших глазах каппы мелькнуло фиолетовое пятнышко, а потом человек опустил кисти, и предмет в его руках увеличился, изменился, предстал под новым углом. На мгновение Теллеху даже почудился здоровенный фиолетовый фаллос.

Нет — это был баклажан. Человек держал в руках всего лишь овощ. Каппа вышел из воды и сделал четыре шага. День определенно обещал стать интересным!

Их разделяло полтора метра.

— Дитя воды… — сказал человек и замолк.

Каппа молча смотрел на жалкое существо с баклажаном в руках.

— У меня не было огурцов или дыни, — сказал человек, глядя прямо в глаза демона, — но прими этот скромный дар, всё, чем я располагаю… надеюсь, моё подношение не обидит тебя, хозяин пруда… Ах, прости, что не поздоровался с тобой, позволь засвидетельствовать почтение…

Мужчина в грязных плавках поклонился.

Каппа незамедлительно ответил поклоном. Из блюдцевидного углубления на макушке демона выплеснулась вода. Каппа захрипел…

Пошатнулся, ноги подогнулись, отчаянный рыбий взгляд замер на человеке, который оставался неподвижным, но уже начинал улыбаться.

Михаил ждал, смотрел на оседающего водяного. Тот и так был в половину его роста, а теперь, казалось, что съеживается, втягивается в панцирь. Рот каппы приоткрылся, беззвучно дёрнулись губы. Глаза расширились, и в них мелькнул новый оттенок. Возможно, обреченность, возможно…

И тут водяной… засмеялся. Сломал тишину хохотом, свистящим и отталкивающим. Не поднимаясь с корточек, он лупил себя кулаками по коленям, ухохатываясь и слезясь.

— Люди… человек… неужели ты действительно… — цедил мадзутора сквозь смех, —думал, что я… да насрал я на твои баклажаны… ваши овощи не вкуснее камышей… твой фокус… ох, не могу… вежливость демона сгубила, так?.. реверансы он мне выписывает… видел бы ты свою рожу… — каппа немного успокоился, продолжив с обезьяньей ухмылкой, растянутой под клювом-носом, похожим на фрагмент древней маски: — Ох уж эти поверья… ты действительно надеялся, что вместе с вытекшей водой я потеряю силу, стану беспомощным? Это всего лишь анатомическая специфика… Думал, потеряю силу? Или умру? А?

— Да. Думал, — растерянно сказал человек.

Водяной забавлялся, наслаждаясь ситуацией.

— Или в благодарность за баклажан выполню твоё желание? Ты вырезал на кожуре своё имя, а? Может, имена родственников, чтобы я и их не тронул? Замечательный способ… проверено годами, как говорится. Самое смешное, что такая штука прокатила с одним из нас, только там были арбузы. Сентиментальный старый водяной, ленивый, к тому же вегетарианец. И что? Не все люди едят мясо, но я не знаю, что думают по этому поводу коровы или куры, делают ли они выводы, сочиняют ли сказания… А о трубке хохму не слышал?

— Нет, — ответил человек.

— Ударить дитя воды курительной трубкой по затылку. Как тебе? Ну, если трубка будет чугунная, да удар серьезный — тогда… Давным-давно вам позволили (заметь, позволили) узнать наши имена и кое-что ещё, чтобы ваши страхи мешали докучать нам, демонам, но в то же время не были абсолютными… дальше пустота слов и фантазии… И вас понесло! Чего стоит хотя бы фраза «словить каппу»! Это что значит? Сетями? В капкан? Руками? Уф-ф-ф, уморил… ладно, хватит… Просто скажи, рассчитывал ли ты на это? Что твои фокусы сработают? Скажи, баклажановод!

И каппа снова согнулся в приступе хохота.

— Да, рассчитывал, — сказал человек. — Но не только на это…

Теллех, не поднимая головы, исходил смехом. Толстые ладони били по краям панциря, скребли когтями.

— …я так же рассчитывал на твоё желание покуражиться, — продолжал человек, — поиграть, поиздеваться, на простое желание высмеять