Читаем без скачивания Жуть - Алексей Жарков

Проводник заерзал, у него не было часов. На стенах — тоже. Орт положил маленький пистолет в карман, извлёк из внутреннего электронную записную книжку и сунул под нос парня экран с красным таймером.

— Я… я думаю… через часа два… если не будут менять скорость…

— А что — могут?

— Редко… если мёртвые по рельсам бродят… да и то, сейчас…

Лицо Орта изменилось, на секунду каждый мускул напрягся.

— При тебе случалось?

— Один раз… в других сменах чаще… но сейчас этим не удивишь, их просто давят как помидоры…

Чистильщик медленно поднёс свободную руку к кресту и сжал серебро.

— Открой рот.

— Не надо… — пролепетал проводник.

— Живо! Ради твоего же спасения!

Ствол ударился в губы, разбил их, красная струйка разделила подбородок надвое. Челюсти парень так и не разжал, видимо, не мог от страха.

Тогда мужчина выстрелил через зубы.

Клонье был серьёзно ранен. Но он мог двигаться и находился в сознании. Пока.

Когда он, пригнувшись, бросался в проём двери, его спина была практически горизонтальной — пуля проехалась по ребрам и перебила левую ключицу. Извлекающий истекал кровью, рука висела набитым тряпками чулком — он прижимал её к туловищу, препятствуя движениям, каждое из которых материализовалось в зазубренное шило боли. Скорей всего, повреждены нервы плечевого сплетения.

Миновав фартук, соединяющий четвёртый и третий вагон, он сполз по торцевой стене тамбура, прислонился здоровым плечом к ящику для хранения запаса топлива. За матовым стеклом то и дело проступали блеклые гало необъяснимых свечений. Всё — они в Пустоши, здесь не будет остановок, здесь нет ничего живого кроме людей под мнимым убежищем грохочущего по рельсам поезда. Пустошь надо миновать — нестись, закрыв глаза, к другому концу коридора, кишащего мраком, голосами и холодными прикосновениями, как представлял себе это Клонье. Пока ночь. Единственное, что ждёт вас утром, если не успеть за частокол сторожевых вышек — безумие, проникающее за ткань штор и пластик жалюзи, заползающее под веки.

Ленты и лишаи Пустоши везде, они дробят города, они встают на вашем пути. Остаётся бежать. Зажмурив глаза. Думая о солнечном свете или о любимых глазах, если получится. Только ночью, и это полученное апостериори знание покачивается на багровых волнах ужаса и несмолкающих надрывных криках. Таков мир, в котором есть место чистильщикам и извлекающим, смятым, словно сигаретные пачки, составам по обеим сторонам путей, и освещённым ядовитым светом фонарей станциям, по перронам которых бродят полуразложившиеся тела.

Клонье достал припрятанный в брюках двухзарядный пистолет — это заняло достаточно времени, движения отдавались болью, перед глазами плыло. Он сжал оружие дрожащей рукой, перебрался к продольной стене, чтобы держать в поле зрения дверь, ведущую в фартук.

Орт не будет спешить добить его. Зачем? Сначала зачистит вагон, потом двинется дальше с неумолимостью автоматической газонокосилки, которой осталась последняя полоса. Поезд не остановить, расцеплять вагоны бессмысленно. Они в Пустоши, и у них есть час-полтора до Станции…

Клонье невесело рассмеялся. Час-полтора на что? Пассажиры обречены на то или иное существование, и ни одно из них не связано с жизнью в общепринятом понимании. Послание красноречиво — сегодня Пустошь не выпустит живых. Уж лучше — забвение… так почему он бежит от чистильщика, почему хочет взглянуть на Станцию глазами человека?

Он опустил веки.

Ответ очевиден.

Лиза. Он хочет увидеть её. А потом — остаться, если такое возможно. Но сначала увидеть (неважно в каком обличии), пока жив, пока Пустошь не стала его домом.

Если эти предположения верны.

— «У мертвых широкие дороги. Только живые потеряны…» — произнес Клонье шёпотом. Кому принадлежали эти строки? Извлекающий не помнил.

Стук колёс за стеной походил на клацанье зубов.

Потом Клонье на время потерял сознание.

Орт исследовал служебное помещение, в котором застрелил молоденького проводника, и соседнее двухместное купе — комнату отдыха для персонала. Возле углекислотного огнетушителя висела запечатанная в полиэтилен схема, похожая на рисунок ребенка: жирная S-образная линия, соединяющая Станцию Odor Mortis (на которой сели Орт и Клонье) и Станцию Post Tenebras Lux (конечная), обозначенные пунктиром границы Пустоши, через которую бежала кривая, и затушеванный прямоугольник (подписанный играющим почерком «СТАНЦИЯ», без названий и уточнений), где-то на трёх четвертых пути к Post Tenebras Lux через зону пунктира.

Чистильщик повёл пальцем по рисунку, повторяя изгибы схематичного рельсового пути. Остановился в трёх сантиметрах от прямоугольника-станции. Постучал ногтем, кивнул в пустоту.

Из альбома в кожаном переплёте он вытряс все билеты, просмотрел пластиковые полоски, чем-то похожие, если абстрагироваться от материала, на эдмондсоновские билеты девятнадцатого века. Четырнадцать… пацан не соврал. Он кинул на ковёр три билета, не выбирая, потом добавил к ним ещё один: пьяный в красной рубашке, женщина и мужчина из другого купе и… он, Орт. Колода пустела. Задумался и бросил под ноги ещё один кусочек пластика — Клонье следует искать в другом вагоне. Решились ли остальные спасаться бегством внутри железной гусеницы?

Не важно.

С пистолетами (дозаряженными) в вытянутых руках он направился обратно в пассажирское помещение. Маленький человек в макинтоше не спешил, не было в его движениях и лишней медлительности.

Время спасти хотя бы души…

Клонье открыл глаза за секунду до того, как пальцы девушки коснулись его плеча. Она не видела, что он очнулся — не сводила карих глаз с лужи крови, натекшей у бедра. Не видела проводница и пистолета, который лежал между ногами мужчины, выпав из расслабленной ладони во время беспамятства.

— Помоги мне… — пересохшие губы извлекающего шевельнулись, и девушка вскрикнула. Отшатнулась.

— Надо остановить кровь…

Он попытался встать, ноги предательски задрожали, липкая кисть заскользила о стену. Проводница подхватила Клонье под руку — скорей непроизвольно, настолько её смутило и испугало происходящее в тамбуре, — помогла встать.

— Подними пистолет… пожалуйста…

Только теперь она заметила оружие.

— Нет времени, — мужчина сжал её руку выше локтя, и девушка подчинилась.

Локон русых волос выбился из-под зелёного кепи, упал на лицо. Клонье принял пистолет.

— Спасибо, — его лицо показалось девушке обмороженным, настолько человек был бледен. — Пойдём… Нужна аптечка…

Она зашила вспоротую пулей кожу. Полосами, на которые была пущена простыня, прибинтовывала согнутую под углом девяносто градусов руку Клонье к туловищу. Вколола обезболивающее.

«Смышленая девочка, — отрешённо думал извлекающий, — так похожа на мою Лизу…»

Она дала глотнуть из стеклянной баночки сладкой жидкости, всыпала в рот несколько капсул, поднесла стакан.

— Прибавит сил, — третья или четвертая её фраза за время, проведённое в служебном помещении вагона №3.

Клонье запил холодной водой с привкусом металла.

— Он скоро придёт…

— Кто? — проводница промокнула куском простыни лоб мужчины, присела на столик. Она уже не боялась. И этот странный взгляд… пустой, что ли…

Почему она не сообщила о раненом дежурному проводнику или кому-то ещё? Неужели он настолько вызывает доверие?

Клонье отвернулся от лампы, которую бездумно рассматривал почти всё время, прислонился к обшитой пластиком стене. Перед глазами плыли чёрные пятна — остаточные изображения после яркого света.

— Чистильщик, — сказал Клонье.

Она кивнула, посмотрела на его перебинтованное плечо.

— Ты терял сознание, когда я накладывала швы. Периодически отключался. Рана очень горячая… возможно, заражение…

— Ты врач?

— Нет.

Клонье не выпускал пистолет, прислушиваясь к звукам за дверью.

— Заражение не начинается так скоро… хотя Пустошь… — он смолк, улыбнулся уголком рта. — Это не важно. Мы все умрём. Сегодня.

Девушка просто кивнула. Извлекающий удивился подобному отсутствию эмоций после его слов.

— Ты тот, кто достаёт письма?

Изумление отразилось на лице Клонье, несмотря на всю усталость и боль. «К чему игры? — спросил он себя. — У меня есть время только на правду… нет, у меня просто есть немного времени до прихода Орта, а там…»

— Откуда ты знаешь?

— Догадалась… с другими контакт практически невозможен… но догадалась не я…

— А кто? — Клонье практически кричал. — Что это значит, чёрт возьми!

Проводница словно не услышала. Её лицо осунулось, побледнело, и на мгновение мужчине показалось, что под кожей проступило зелёное свечение —