Лифт наконец достигает лобби, и я переставляю ноги, двигаясь на улицу, к своей единственной на данный момент цели. Мои туфли стучат об пол.
Кто-то придерживает для меня двери, и я говорю "Спасибо", когда прохожу через них.
Спасибо. Я смеюсь. Спасибо – уместно сказать, когда кто-то придержал для тебя дверь. Но оно крайне не к месту, когда вы прощаетесь, бросая кого-то. Какая идиотка.
Я использую пешеходный переход, чтобы пересечь четыре полосы движения вокруг площади Логан. Она и правда круглая. Большая круглая зеленая клумба в центре Филадельфии, разделенная тротуаром на несколько частей, который ведет к фонтану по центру. Сейчас здесь пусто, так как на улице зима. Пятна воды от полурастаявшего льда и маленькие островки снега усеивают поверхность пустого фонтана.
Я сажусь на край, а затем перебрасываю ноги, ставя их в фонтан, а почему бы и нет? Сколько у вас шансов когда-либо походить по сухому фонтану? Я сую руку в карманы и иду к центру, проходя мимо каменной лягушки, размером с маленького ребенка, из ее рта торчат трубочки, с которых польется вода, как только погода наладится. В несколько шагов я достигаю центральной части, обхожу ее и разглядываю вблизи три статуи. Есть девочка с лебедем на голове. Женщина с еще одним лебедем. И наклонившийся мужчина, руки которого тянутся к луку или мечу за его спиной. И у него на голове расположена большая рыба. Я решаю, что в этих статуях столько же смысла, как в поступках Сойера, и сажусь рядом с мужчиной.
Притягивая колени к груди, я роюсь в сумке в поисках бумажника и достаю оттуда всю мелочь, что могу найти.
– Надеюсь, у тебя будет диарея, Сойер, – мое первое желание, когда бросаю десять центов в фонтан. Надеюсь, у тебя всегда будет хреновый интернет. Это желание прикрепляю к двадцати пяти центам. Надеюсь, твоя следующая девушка будет храпеть. Надеюсь, у тебя пробьет шину на платной автостраде. Постойте, это же типа опасно. Ну, и черт с ним. Я подбрасываю пенс в воздух, наблюдая за тем, как он ударяется о цемент и катится. Надеюсь, твой рейс задержат. Каждый твой рейс. Надеюсь, у тебя разрядиться батарея, и не будет шнура подзарядки. Надеюсь…
Боже, я отстойна.
Надеюсь, в один день ты осознаешь ошибку, которую только что совершил, но уже не сможешь вернуть меня.
Я беру в руку всю оставшуюся мелочь и с профессиональной силой питчера бросаю в фонтан. Монеты разлетаются в воздухе до того, как падают на цемент. Но я слышу лишь белый шум.
Мой разум идет кругом, и я ничего не чувствую. Пустота. Я ощущаю пустоту. Обнимая свои согнутые колени, я смотрю на здание Сойера, пока моя попка не немеет, а с носа не начинает течь. Затем я встаю и иду к противоположной части фонтана, откуда пришла, шагаю к двадцатой улице, где ловлю такси к университету.
Прощай, Сойер.
Сорок пятая глава
– Итак. – Хлоя возвращается из душа, что дальше по коридору, и проводит расческой по волосам.
– Итак, – повторяю я, не глядя на нее. Я занята.
– Итак, ты собираешься, не знаю, хотя бы принять душ сегодня? – подстрекает она.
– Зачем мне это делать?
– Потому что ты воняешь, Эверли. Вот зачем.
Не глядя на нее, я беру бутылку разбрызгивателя со стола и брызгаю водой над головой, так что влага покрывает мои волосы и руки. Но меня это не волнует. Мой взгляд прикован к экрану ноутбука, пальцы скользят по тачпаду, пока я ищу то, что мне понравится. Этот проект требует моего полного внимания.
– Проблема решена, – говорю я ей.
– Гм, нет. Совсем нет. – Хлоя убирается в своей части комнаты, а затем складывает ноутбук в сумку и собирается куда-то.
– Приму душ завтра. Я занята.
– Ты говорила это вчера. Над чем ты работаешь?
– Pinterest.
– И как это тебе помогает?
– У него очень терапевтический эффект.
Она подходит к моему креслу и заглядывает на экран.
– Сойер Камден – мудак, – читает вслух, просматривая странички картинок, которые я создала в честь хреновых бывших парней. Она отталкивает мою руку и пролистывает всю доску Pinterest в течение минуты. – Ага, нет, – восклицает Хлоя, до того как захлопнуть ноутбук. – Это не помогает.
– Просто иди на занятия, Хлоя. – Я снова открываю ноутбук и ввожу пароль, возвращая его к жизни.
– Сегодня суббота.
О.
– И я не принесу тебе больше чипсов Pringles.
О, нет, она не может.
– Так что тебе придется поднять свой зад и выйти из комнаты.
Ладно. Мне не обязательно есть.
– И еще одно, – говорит она, открывая дверь одной рукой и размахивая банкой другой. – Рыбки сегодня еще не ели. И меня не будет весь день. Так что они умрут с голода, если ты не сходишь в магазин. Пока! – Дверь за ней захлопывается, и я осознаю, что банка с кормом для рыбок так и осталась у нее в руках.
Не важно. Они же золотые рыбки. И меня это не волнует.
Вот только. Вот только они смотрят на меня. Я постукиваю кончиком пальца по стеклу, и Стив взволнованно машет мне плавником. Он правда мне машет. Этот маленький парень всецело в меня влюблен. И затем Стелла тоже подплывает к поверхности воды в поисках еды.
Чертова Хлоя. Я хватаю вещи и иду в душ.
Через тридцать минут я на улице и направляюсь к супермаркету на улице Спрус. Погода сегодня приятная, если вам конечно по душе такое. А именно хорошая погода, солнце и любовь. Лично я не в восторге. Я вхожу в магазин, двери автоматически закрываются за мной, и прохожу к стойке с чипсами. Хватаю упаковку банок Pringles, а затем направляюсь к стойке с кофе и заказываю мятно-шоколадный латте. Он намного лучше, чем латте "Кузнечик", которое мы продаем в "Гранд Ми". К тому же это не названо в честь глупого насекомого. Я открываю одну из банок Pringles, пока жду и запихиваю сразу четыре чипсины в рот. Проходящий парень бросает в мою сторону осуждающий за столь пагубный выбор питания взгляд, но когда я сую в рот еще несколько чипсов, он отворачивается.
Как только мой напиток готов, я оплачиваю все и выхожу из магазина. Недалеко, на Балтимор авеню, находится отдельный зоомагазин, который мне нравится, так что я направляюсь туда, срезая по Юниверсити авеню.
Сегодня здесь много народа, хорошая же погода и все такое. Я натягиваю пакет с Pringles до предплечья и пью латте, пока иду. Предполагаю, оно, может, даже стоило того, что я приняла душ и надела чистую толстовку и штаны для йоги. Но тут я вижу серебристый Порше, такой же как у Сойера, и Pringles словно камни тяготят мой живот. Это не его авто – номера совсем другие – но сколько дурацких маленьких вещей будут напоминать мне о нем?
