Да и тут есть некоторые правила. Типы магии нельзя смешивать, так как они могут конфликтовать. Это как две ядовитые змеи запустить в одну ёмкость и наблюдать за тем, как они начнут друг друга убивать. При этом пострадать может именно ёмкость, в которой они находятся.
Магия во мне ещё есть, но её нельзя использовать, так как сила такого потока неизвестна. Простое заклинание способно привести к катастрофе, если вложить в него слишком много чар. Со временем, если не использовать магию, она рассеется, и я вернусь к первоначальному состоянию, в котором и была.
Правда, сейчас магии так много, что моё развитие замедлилось. Я застряла в тринадцатилетнем возрасте. И с вечной мигренью.
Вижу, как на меня смотрят все однокурсники. Вижу, как им интересно и страшно одновременно. Вижу взгляды Мэрит, Андреса, Свейна и даже Эрика. Да чего там?! Даже Вестар появился на лекциях как обычно с безразличным выражением лица. Но я всех игнорирую. Целиком сосредоточилась на своём состоянии, демонстративно показывая, что со мной всё хорошо. И это при том, что одета в зимнюю одежду, меня постоянно лихорадит, и бледнею я от сильной головной боли.
Но нет. Подобный недуг не причина для пропуска занятий. Сейчас мне кажется, что даже смерть не такая уж и уважительная причина для пропуска лекции.
И всё же было нечто такое, что заставило меня отвлечься от собственных недугов. Я, конечно, понимала, что Мэрит и её свита сосредоточены на мне. Ждут, когда я вновь что-нибудь сотворю. Что-то, что послужит причиной для возобновления конфликта. Мэрит так вообще сидела всю лекцию как на иголках. У неё на лице было написано, что она хочет со мной поговорить. Вернее, как обычно подойдёт к парте и задаст провокационные вопросы, чтобы и другие это слышали.
Однако самым удивительным человеком была не Мэрит, а Любимое дитя Бога, Свейн. Он без каких-либо церемоний выгнал моего соседа с бокового стола и занял его место, не скрывая, что следит за мной. Этот поступок юноши даже его друзей удивил. Меня злило, что эта группа уже откровенно посягает на моё личное пространство. Резко повернулась в сторону Свейна, ожидая очередных дерзких фраз с проклятием с его стороны. Он любитель подобного.
Но!..
— А?.. — растерялся юноша, неуверенно отводя взгляд в сторону, после чего поднёс большой пальце ко рту, слегка надкусывая ноготь. и вновь посмотрел на меня, слегка смущённо произнеся: — Эм… Здравствуй…
— Что? — спросила я, не понимая Свейна. Он со мной поздоровался? Или у меня настолько сильно болит голова, что я переживаю слуховые и зрительные галлюцинации? При этом, я больше придерживаюсь второго варианта.
Вот только от галлюцинаций так просто не избавиться.
— Может, ты… ну… хочешь… воды? — предложил Свейн, после чего из рукава достал небольшую фляжку с водой, на которой имелась церковная гравировка.
Он мне воды предложил? Так… лучше игнорировать его. Отвернулась, делая вид, что Любимого Дитя Бога просто не существует. Не видела, не слышала, даже не смотрела и не дышала в его сторону. Но я не могу с уверенностью сказать, что Свейн делал то же самое. Скорее, наоборот. Он делал всё, чтобы привлечь меня.
Во время лекции, когда преподаватель просил перевернуть страницу либо записать формулу, а может, и вовсе прочесть заклинание, Свейн «любезно» помогал мне со всеми мелочами, словно намеренно выжидал эти моменты. Мог вскочить со своего места и помочь отыскать нужную страницу в моём учебнике или передать мне пишущий инструмент, о котором я не просила, а порой и вовсе ответить на вопрос, если преподаватель намеренно вызвал меня.
Кто-то, возможно, назовёт это «милым». Я же испытывала только одну эмоцию — ужас.
И понимала простую истину нашей реальности: ему что-то нужно от меня.
Осталось только выяснить что.
Глава 16. Дружба
Свейн даже не скрывает того, что заинтересован моей персоной. И, когда я давала понять, что мне его внимание неприятно, он хмурился, кусал нервно губы, сжимал ладони в кулаки, но!.. продолжал смотреть на меня, словно чего-то ждал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
В итоге, когда начался перерыв между лекциями, я с радостным вздохом принялась собирать свои вещи, чтобы немедленно покинуть кабинет и, хотя бы на какое-то время избавиться от этих пристальных взглядов.
Хоть я и не вернулась в нормальную форму и продолжала выглядеть, как тринадцатилетний ребёнок, моё тело было сильнее и проворнее. Также в услугах Сюзи я больше не нуждалась. Сама собирала вещи, намереваясь уйти. Во всяком случае, сегодня служанку решила не брать.
Но, к моему удивлению, когда Свейн заметил, что я собираюсь уходить, сам заторопился и наспех собрал свои вещи. И так ясно, что он идёт вслед за мной. Но ему помешали. И, как бы это абсурдно ни звучало, помешала Мэрит.
Впервые в жизни я была ей настолько благодарна.
— Свейн, привет, — с улыбкой произнесла девушка, подходя к парте юноши. Руки за спиной, на лице милая детская улыбка, а в светло-карих глазах отражалось искреннее недопонимание. — Свейн, а почему ты сел сюда? Ты же обычно сидишь рядом с нами.
— А? Что?.. — растерянно спросил Свейн, словно только сейчас заметил Мэрит. Да и то его взгляд скользнул по ней слишком быстро, не задержался на её персоне. Это потому что он старался не потерять меня среди поднявшихся со своих мест студентов. — Да, Мэрит… — промямлил он, после чего наконец-то нашёл меня около дверного проёма и резко поднялся с места. — Извини, но поговорим позже. Мне… мне нужно уйти.
И не успела Мэрит вновь задать вопрос, как Любимое Дитя Бога уже преследовал меня вдоль длинных коридоров. По правде сказать, я замедлила шаг, чтобы услышать разговор Мэрит и Свейна. Мне было любопытно, но теперь жалею об этом.
Похоже, Свейн, пережив недавнее потрясение, сумел сбросить с себя приворот. Надолго ли? Не знаю, но он, видимо, и сам не понял того, что теперь принадлежит только самому себе. Мэрит практически не замечал. Я же задаюсь вопросом, хорошо ли это. Можно ли получить выгоду из этого? Все недостатки и так на виду. И мне совершенно не хочется оставаться в дураках.
Например, сейчас я не вижу смысла убегать. Во-первых, он быстрее. Во-вторых, необходимо расставить всё по своим местам и поговорить с юношей.
Когда я и Свейн оказались в коридоре совершенно одни, я наконец-то остановилась и посмотрела в алые глаза Любимого Дитя Бога.
— Господин Свейн, у вас есть причина преследовать меня? — спросила у него, даже не дрогнув. От такого прямого вопроса юноша растерялся. Неосознанно высматривал подсказку или ответ, оглядываясь по сторонам.
— Эм… я… это… — запинался он, придумывая оправдание на ходу. — Я просто… гулял.
— Вот как? — холодно спросила у него. Врать этот человек совершенно не умеет. — Значит, мне просто показалось, что вы меня преследуете от самой аудитории?
— Именно, — тут же бросил он.
— Ясно, — кивнула в ответ. — В таком случае не смею вас больше задерживать, — отошла в сторону, всем своим видом показывая, что освобождаю дорогу и предлагаю ему продолжить свой путь.
Вот только Свейн и шагу не сделал. Замялся, словно подбирал слова и выражения. Отвернулся, обдумывая дальнейшие действия, но не ушёл. Это стало надоедать, так что я сама продолжила путь в надежде, что Свейн останется на месте.
Как бы не так.
Он в ту же секунду последовал за мной, словно только того и ждал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Господин Свейн, — строго произнесла, гордо приподняв подбородок и недовольно скрестив перед собой руки. — Объяснитесь. Немедленно!
Свейн стиснул зубы, тем самым доказав, что придумывать оправдания на ходу не получится. Отчаянно вздохнув, юноша закрыл глаза и обхватил лицо ладонями, словно признал своё поражение, после чего я услышала его слова, в которых чувствовалась нотка отчаяния:
