длинные тонкие лапы и внимательно разглядывала окружение. Мальчишка невольно заглядывался на неземную красоту собаки и забывал дорогу до дома. Он уже не знал, в какой части леса находится. Деревьев становилось все больше. Буйная летняя растительность заслоняла глаза, приходилось пробираться сквозь ветви, раздвигая их руками. Борзая каким-то образом не цепляла на свою шерсть ни репейник, ни ветки, ни хвоинки. Она, подобно призраку, проходила сквозь бурьян, оставаясь идеально чистой.
Впереди лежала поляна, полностью покрытая какими-то маленькими синими цветами. Среди них возвышался одинокий пенек, скрывавшийся за стройными молодыми сосенками. Собака отделилась от Ивана и подошла к пню, обнюхала его, радостно завиляла хвостом и улеглась подле него, положив длинную остроносую голову на изящные лапы, скрещенные, как у балерины.
В воздухе возникло странное напряжение, изменился ветер. Иван не сразу понял, что произошло, но перед его глазами вырос столб света, ослепил его на секунду, а когда он опомнился, увидел перед собой на пне существо, похожее на человека, но имевшее пару ушей и длинный лисий хвост. Оно выглядело как молодая девушка с длинными вьющимися седыми волосами и большими выразительными глазами. На ней не было одежды, но нагота не выглядела вульгарно, напротив, обнаженное тело органично вписывалось в лесное окружение, не вызывая отторжения или внутреннего противоречия. Создавалось впечатление, что девушка была частью пейзажа, изъяв которую общая картина потеряет всякий смысл и шарм. Собака с упоением смотрела на нее и приподняла голову, чтобы та ее погладила. Девушка властно положила когтистую ладонь на аристократичный нос белоснежной борзой и улыбнулась. Во рту у нее были острые волчьи клыки. Внезапно она дернула ушами и перевела взгляд на Ивана. Она что-то держала в руках, но мальчик не мог понять, что именно, потому что предмет был прикрыт ее густыми волосами, спускавшимися до самой земли.
Он подошел еще ближе. Казалось, он мог рукой дотянуться до сокровища, которое укрывало лесное создание. Мальчик потянулся к девушке, но она резко отпихнула его руку и зашипела, как гадюка. Ивана испугала ее агрессия, и он отстранился, сделав пару шагов назад. Существо несколько раз дернуло ушами и, сменив гнев на милость, откинуло волосы. Серебряные пряди приоткрыли комочек меха почти такого же цвета. На коленях у существа лежал свернувшийся калачиком волчонок. Он мирно спал и иногда дергал лапкой. Зверек был невероятно красивый и нежный, точно новорожденный ягненок. Он проснулся и открыл сонные глазки, почесал лапой за ушком и прильнул к груди девушки, довольно поскуливая, как преданный пес. Борзая у ее ног тоже засуетилась и привстала, чтобы обнюхать волчонка. Собака уткнулась горбатым носом в клиновидную мордочку детеныша, облизнула его и завиляла хвостом.
Иван как зачарованный смотрел на проснувшегося волчонка. Мальчик стал центральной фигурой этой поляны. Маленькая волчица спрыгнула с ног лесного существа и отряхнулась. Казалось, что от нее исходил внутренний свет, а в ее мягкой шерсти запутались маленькие светлячки. За каждым ее движением внимательно следили странные проводники в виде девушки и ее собаки. Иван чувствовал, что хочет прикоснуться к волчице, погладить, прижать к себе, как он обнимал Цилю, но перед ним вырастал невидимый барьер, прозрачная стена, в которую он упирался.
Время тянулось бесконечно долго. Иван не понимал, что проваливался все глубже и глубже в сон. Тело теряло материальность, сознание запутывалось, грань между реальностью и вымыслом окончательно растворилась в тумане, наплывшем на цветочную полянку. Словно дымовая завеса выросла прямо из-под земли и расползлась по земле, спрятав цветы, собаку, волчицу и девушку. Иван уже не видел ничего, кроме смутных очертаний и теней. Фигуры сменяли свое положение, как в театре теней, ведомые кукловодом, скрывающимся за сценой. В определенный момент Иван почувствовал, что он сам является игрушкой на палочке, к которой привязаны веревки, а вместо костей и мяса внутри у него сжимается вата.
Девушка незаметно встала с пня и вплотную приблизилась к мальчишке. Она почти уперлась ему носом в нос. Он мог слышать, как она дышит, как бьется ее сердце в полной тишине леса. Иван нервно проглотил слюну и часто заморгал. Девушка каким-то невероятным образом извлекла из тумана молодую волчицу, подняла ее за шкирку и взяла ее на руки. Зверь оказался гораздо старше и больше, чем Ивану показалось при свете солнца. В дымке волчица заерзала и недовольно зарычала, взвизгнула, но вскоре успокоилась и повисла на лесной хозяйке.
Девушка протянула зверюшку мальчишке и буквально всучила ее ему в руки. Иван с трепетом обнял волчицу и прижал ее к груди, в которой бешено колотилось сердце. Она была тяжелой и непослушной, пыталась вырваться и убежать, но мальчик крепко-накрепко вцепился в волчицу, оберегая ее, как самое главное сокровище. Она несколько раз пыталась прихватить его за рукава ночной рубашки, но он ловко уворачивался и прятал руки.
Лесное существо улыбалось, довольно отведя уши в разные стороны. Оно с умилением огладило волчицу по лобастой голове, а затем прикоснулось к щеке мальчика. По телу Ивана пробежал холодок. Ее рука была абсолютно ледяной, будто в ней не было ни капли крови. Существо заговорило с ним. Голос имел необычное звучание, отличное от человеческой речи. Он складывался из симфонии множества лесных голосов: птичьих весенних трелей, щелканья клювами, рычания рыси, волчьего воя, шелеста листвы и шепота ветра. В языке не существует слова, способного описать это явление. Человек не может оперировать этим термином, он ссылается на что-то более древнее и далекое, то, что мы давно потеряли в погоне за прогрессом.
— Позаботься о ней.
— Но она же постоянно пытается сбежать и укусить меня, вырывается и скулит, зачем ее мучить? Она хочет играть и бегать, как я могу удерживать ее?
— Вы встретитесь, и ты вспомнишь мои слова.
По телу мальчишки пробежали мурашки. Он вспомнил свой сон в день смерти матери. Тогда к нему тоже приходило существо, похожее на девушку с серебряными волосами, но оно было гораздо больше и могущественнее.
Туман обволакивал их фигуры. Уже не было видно ни леса, ни полянки, ни цветов, только мальчик с волчицей на руках и девушка со своей белоснежной борзой у ног. Сон, видимо, начал сменяться пробуждением. Иван обнаружил себя в городе, в своей квартире, где они жили с Ритой. Он был совсем маленький и очень несчастный. На его глазах отец ударил мать по лицу, она упала на колени и заплакала, хватаясь руками за ноги мужа. Он с остервенением отпихнул ее и еще больше разозлился. Рита кричала и умоляла его не уходить. Несмотря на вопли женщины, мужчина захлопнул
