назначали ей свидания, дарили цветы и признавались чуть ли не с первой встречи в любви. Но дальше, как правило, ничего не происходило. Любовные свидания почему-то срывались в самый последний момент. То что-то случалось с парнем, то с ней самой. У нее вдруг поднималась температура, и она не могла выйти из дома. Мариула сначала все пыталась понять, почему так происходит, а потом успокоилась и о каждой неудавшейся встрече говорила – не судьба. Теперь же она точно знала, кто ее избранник.
В начале весны ей как-то приснился суженый. Будто он вышел израненный из реки, и они, наконец, встретились. Как дети держались за руки и смотрели друг другу в глаза.
– Я ус-та-ла тя ждать, – упрекнула его тогда во сне Мариула.
– Наконец я нашел тя, – улыбнувшись окровавленными губами, ответил он.
Мариула с облегчением вздохнула: «Как хорошо, что в нашей жизни есть место счастью. Пусть Степан болен, но он подарен мне судьбой. Я все силы положу, но излечу его от недуга». И девушка снова раскинула карты. Родятся мальчик и девочка – сказали они.
«Ну что ж, пусть мальчик будет похож на мужа, – решила Мариула, – а девочка…»
– Ты, ей-богу, герой, и даже больше, чем любой из казаков, ково я знаю, – с восхищением глядя на Мариулу, сказал вошедший в горницу Никифор. – Жаль, што ты вота носишь платья, потому што такие люди, как ты, не кажный день рожаются!
Увидев казака, сидевший у печи Степан занервничал и потянулся за кочергой.
– Не бойся, родной, – спокойно улыбнулась девушка, – ты в жизни испытал довольно много мучений и теперя отдыхай возле мя.
Степан опустил голову и успокоился. Никифор же сел за стол напротив Мариулы, сложил перед собой руки и сказал:
– Мыслю так, што человек похож на деревяшку, плавающую на воде. Вот его носит туды-сюды. Щаслив тот, хто выплывет.
– Человек предполагает, а Хосподь располагает. – Девушка собрала карты и положила их посреди стола. – Милость Божья велика и не покидает добрых людей.
– А эдак ты попала сюды?
– Так, случайно. – Мариула одарила казака очаровательной улыбкой и озорно подмигнула. – Я знаю о те все или почти все. И зашел ты ко мне сейчас вовсе не для того, штобы вызнать, как я здеся оказалась.
– Да, верно, – согласился Никифор и озабоченно поскреб затылок. – Вота обскажи мне, дева, пошто ты давеча спасла мне жисть и привела в энто вот логово?
Девушка не мигая смотрела на казака пытливым и суровым взглядом, а затем сказала:
– Грех на тебе, казак. Страшный, смертный! Он несмываемым пятном лежит на твоей душе. Полит тот грех родной кровью.
Никифор почувствовал, как от слов Мариулы что-то оборвалось внутри, а конечности мгновенно остыли, превращаясь в лед. Он поднял изнуренное лицо и тупо спросил:
– Те откель то ведомо?
– Кровь брата на те, казак, – глядя на него, продолжила девушка. – А еще ты злодейски схитил и обрек на нещастье суженую племяша свово, чем совершил ешо один непрощаемый Хосподом грех.
Лицо Никифора заострилось, глаза горели, губы пересохли и потрескались. Он с трудом проглотил перекрывший горло ком и хрипло выдавил:
– А ну замолчь, ведьма! Иль…
Рука его потянулась было к сабле, но вдруг засохла как плеть и бессильно упала на колено. А Мариула между тем продолжала:
– За тобой ведь смерть стоит, казак! Мать Нюры о том постаралась. С дочерью любимой ты нехорошо поступил. Вот и наслала на тебя порчу. Самую страшную – на смерть!
– Тады отчево ж я жив до сей поры? – шепотом спросил Никифор.
– Потому что Нюра всегда с тобой рядом была! А на охоте тя я спасла.
– Ведаю о том. – Казак прерывисто вздохнул и вновь спросил: – А про охоту откель проведала?
Мариула указала на колоду и загадочно улыбнулась:
– Отсюда.
Увидев во взгляде Никифора недоверие, девушка указала на притихшего у печи Степана и добавила:
– Кое-что и он мне поведал.
– Хто? Он? – Глаза казака полезли из орбит. – Дык он же блаженен!
– Хто он? – сузила глаза Мариула.
– Да энтот вон, што на брата мово усопшего дюже схож.
Никифор нашел образа в углу избы и быстро закрестился, старательно вышептывая молитвы, которые только приходили на ум.
Девушка внимательно наблюдала за казаком и, когда вспышка его набожности улеглась, сказала:
– Злодейски загубленного брата твово уже и впрямь не воскресить, казак! Душа его в раю, а тело в земле догниват.
– А он? – не смея взглянуть на блаженного, лишь кивнул в его сторону Никифор.
– Он племяш твой, Степан Погадаев, – ошарашила Мариула. – Тот самый, чью суженую ты злодейски похитил и на страшную жизню обрек!
– Степка?! Да он ж с атаманом Араповым на Сакмару ушел!
– Худо ему пришлось. – Красивое лицо девушки сделалось печальным, а оттого еще красивым. – Изранили его степняки. Да так, что чуть жизни не лишился. Мы его со старцем Андроном едва от смерти спасли! Токо вот разум помутнился у бедняги, и все он позабыл.
Словно поняв, что разговор ведется о нем, Степка заурчал, после чего встал и, хлопнув дверью, вышел во двор. А в горнице повисла тишина, которую не решался заполнить ни один из собеседников.
Наконец Никифор обвел отсутствующим взглядом стены и, тяжело вздохнув, сказал:
– Сдается мне, што я не ночь провел здеся, а всю жисть!
– Три дня и три ночи, – поправила его Мариула и, увидев, как брови казака поползли вверх, добавила: – Все энто время ты крепко спал, набираясь сил, кои частью смертью были у тебя отобраны.
– Дык отчево ж ты не дозволила мне помереть? – У Никифора брызнули слезы разочарования. – Мож, я токо и жду тово?
– Не время ешо. – Девушка взяла карты и принялась раскладывать их. – Жисть твоя ешо не исчерпала свово предназначения. Ты должен искупить грех братоубийства, вернув племяша свово! И ешо есть много чево, что ты обязан исполнить, прежде чем истлеть в землице сырой.
– Я?
– Да ты. – Мариула посмотрела на Никифора так строго, что тот опустил голову и затих. – Карты сказывают, што Степку токо ты можешь ото сна пробудить! Далее ты должен вымолить у нево прощение за Нюру и обучить ево сызнова владеть оружием.
– А Нюра? Я ж люблю ее. – Задавая вопрос, казак закрыл глаза, и образ девушки тут же возник перед ним.
– Нюру ты позабудь, – резко, как приговор, заявила Мариула. – Теперь она не твоя и не Степкина, а Божья невеста! Много тяжких испытаний предстоит ей вынести ешо, но Бог вознаградит ее впоследствии.
– На том свете?
– Да.
В горнице снова стало тихо. На этот раз первой паузу нарушила девушка:
– Те
