Бак разлепил глаза, но ничего не увидел. Он шевельнул головой, и она ошпарила его брызгами боли. В мозгу вспыхнуло, по спине разлился огонь. Бак приоткрыл губы, но совсем немного, так как малейшее движение мышц на лице словно наполняло голову кипятком. Между губ проникли стебельки мятой травы, и Бак понял, что он лежал лицом вниз. Тогда он попытался перевернуться, что удалось ему не сразу, однако тьма не рассеялась, даже когда он лёг на спину. Над ним плыла глубокая ночь. Он повернулся на бок и, скрипя зубами, стал медленно ползти, делая едва уловимые движения. Временами он проваливался в забытье, затем заново открывал глаза, чувствуя, как его поочерёдно охватывали жар и озноб. Но он продолжал ползти на звук воды.
Заря застала его почти возле ручья. За ночь он прополз всего футов двадцать, но совершенно обессилел и потерял сознание. При этом голова его уткнулась тяжело в песок, и свежая кровь полилась из раны с новой силой. Густой красной лентой она затекла ему в открытый рот и ухо. Прийдя в чувство, Бак опустил лицо в воду и едва не захлебнулся, не в силах поднять голову, чтобы набрать воздуха. Он слегка ополоснул лицо, но кровь продолжала струиться из глубокой раны на голове и через минуту снова застлала ему глаза. Из охватившей его мглы Бак вынырнул, когда услышал топот копыт, и разлепил веки. Заходящее солнце просвечивало косыми лучами траву. Перед самыми глазами ползали муравьи, многие бегали по его лицу. Бак ощутил, как по всему телу закипели пузырьки крови, заметались жгучие иголочки. Он напрягся и подтянул ноги к животу. Правая рука упёрлась в землю, и он, испытывая головокружительную боль, заставил себя подняться на колени. Между деревьями гарцевали верховые индейцы. Некоторые были в парадных убранствах, держали в руках щиты и копья. Некоторые прикрывались только набедренными повязками, и за поясом у них торчали дубинки. В лучах вечернего солнца все они выглядели по-настоящему красными. Воины заметили покрытого кровью белого человека сразу и в полном молчании окружили его. Бак вытянул перед собой руку с раскрытой ладонью и, тяжело ворочая языком, сказал на языке Лакотов:
— Сегодня плохой день для смерти. Великий Дух велел мне жить — Его голос звучал слабо, но отчётливо.
Индейцы обменялись несколькими певучими фразами на языке Шайенов. С высокого жеребца цвета смолы спрыгнул индеец с единственным пером в волосах и с длинными косами, пущенными по груди, и подошёл к Баку, заглядывая ему в лицо. Он сильно повернул голову белого человека, чтобы увидеть рану, и издал удивлённое восклицание. Затем он разорвал рубашку Эллисона и обнаружил вздувшееся плечо с пулевым ранением навылет. Бак стиснул зубы, но сдержался и не проронил ни звука. Когда индеец вновь посмотрел ему в глаза, Бак узнал в нём Лакота по имени Поймать Лисицу.
— Вода-На-Камнях всё ещё ждет меня? — прошептал он. — Поймать Лисицу отвезёт меня к моей жене?
4
В лагерь Плохих Лиц, с которыми стояли также палатки Шайенов из группы Воинов Собаки, Бак Эллисон въехал верхом, сидя за спиной Поймать Лисицу. Рана на его голове была наскоро обработана, но кровь не переставала сочиться, плечо раздулось. Он мог бы лечь на волокуши, но отказался, решив проявить максимум воли, чтобы произвести впечатление на Шайенов, которые не были знакомы с ним.
Как он объяснил позже, индеец, нанёсший ему заключительный удар, привёз в лагерь весть о доблестном белом человеке, который обладал великим чудом и силой, который не знал страха и не хотел умирать. Воины Собаки и Плохие Лица (примерно человек двадцать общим числом) наутро отправились на место странной схватки, чтобы подобрать тела погибших и посмотреть на труп удивительного Бледнолицего. Они домчались до цели к вечеру и были поражены, увидев белого окровавленным, но живым.
Поймать Лисицу и Язык Бизона, которые приехали с отрядом, доводились двоюродными братьями индейской жене Бака Эллисона. Но они не сразу признали его, покрытого загустевшей кровью и коротко остриженного. Услышав родную речь и имя Воды-На-Камнях, они промыли Бледнолицему раны и оторопели от очередного изумления: перед ними оказался Далёкий Выстрел, известный воин Оглалов, сын Жёлтой Птицы.
В деревню ехали без спешки, с остановками, потому что Бак плохо держался на лошади. Мир плыл перед его глазами, будто его погрузили в воду.
Когда же отряд добрался до стойбища, собралась толпа, слышались причитания женщин над убитыми юношами. Бак соскользнул с коня и сел на землю, не в силах больше держаться. Шайены кричали на него, принимая за пленника. Несколько женщин бросились на Бака с криками и бранью, и одна стукнула его кулаком по голове. На несколько секунд он лишился чувств, но судорожно сжатые пальцы держались за ногу Поймать Лисицу. Прибывшие воины подняли голоса на женщин и замахали копьями на старух. Молодая индеанка с глубокими шрамами на щеках проскочила между мужчинами и плюнула Эллисону в лицо. Поймать Лисицу сильно оттолкнул её и воскликнул что-то на языке Шайенов. Язык Бизона крикнул Баку, чтобы тот снова сел на пони и не слезал, покуда они не въедут в лагерь Лакотов. С тяжёлым сердцем наблюдал Бак за вспышкой гнева, причиной которой во всех отношениях послужил он сам.
— Ты останешься в моём доме, — объявил Поймать Лисицу, помогая белому человеку сползти с лошади и пройти в типи, перед входом которого стоял высокий шест с развешанными на нём скальпами. Бак слышал индейца, но почти ничего не понимал. Ватный туман окутывал его.
— Через десять дней мы свернём палатки и отправимся на север. Там встретятся многие Лакоты, чтобы решить, что делать с белыми пришельцами, которых становится всё больше. Они, подобно мухам вокруг лошадей, роятся возле нашего народа. Красное Облако недоволен и говорит, что Длинные Ножи обманули его. Но воевать не хочет.
— Где моя жена?
— Вода-На-Камнях в лагере Неистовой Лошади. Мы встретим их позже.
В типи вошёл лекарь. Его голову украшал скальп бизона с торчащими рогами, окрашенными в красный цвет. Из-под мохнатого головного убора свисали длинные косы, переплетенные кожей гремучей змеи. На голом сухом старческом теле виднелось множество начерченных жёлтых полосок. За спиной лекаря стоял мальчуган и держал сумку с пахучими снадобьями и большой бубен. Взглянув внимательно на обмякшего белого человека, старик велел всем покинуть жилище и сунул в рот костяной свисток.
Возле входа в палатку собрались женщины и мужчины. Некоторые расспрашивали, кто такой Далёкий Выстрел. Кое-кто стал рассказывать о нём истории, в которых он оживлял Человека-Который-Ходит-Посередине и совершал другие сказочные поступки. Были такие, которые выражали удивление тем, что Далёкий Выстрел слишком похож на Бледнолицего. Но едва зазвучал бубен, все умолкли. Бубну вторил свисток колдуна, напоминавший клёкот орла. Затем колдун запел. Через короткое время, которого не хватило бы, чтобы вода в котле закипела, лекарь вышел и спокойно направился через деревню к своему жилищу. За ним молча следовал мальчик с сумкой, бережно неся бубен.
