– Она так хотела, - решительно подтвердила Пенелопа, - И, кроме того, мне немного нехорошо.
Фелиция хмуро кивнула.
– Я пойду, отдам приказания лакею, и прослежу, чтобы наш экипаж был подан к крыльцу.
– Нет, оставайся здесь, - произнесла Пенелопа, кладя руку на плечо сестры. - Я прослежу за этим.
– Я прослежу за этим, - неожиданно заявил Колин.
Действительно, как можно оставаться джентльменом, когда леди приходиться все делать самой?
И затем, прежде даже, чем он осознал, что он делает, он ускорил отъезд Пенелопы, и она покинула бал, так и не услушав его извинений.
Он подумал, что должен был считать весь вечер по этой причине крайне неудачным, но, по правде сказать, он не мог так сделать.
В конце концов, он провел неплохой вечер, в котором лучшие пять минут, он просто держал ее за руку.
Глава 12
Как только Колин на следующее утро проснулся, он понял, что до сих пор, так и не принес извинений Пенелопе. Строго говоря, вероятно в этом больше не было необходимости, даже притом, что они едва поговорили вчера на балу у Максфилдов, они пришли к молчаливому перемирию.
Однако Колин не думал, что он будет чувствовать себя нормально до тех пор, пока не скажет слова:
“Прости меня”.
Это было, по его мнению, очень правильная вещь.
Он все- таки джентльмен, в конце концов.
И, кроме того, ему хотелось увидеть ее сегодня утром.
Он сходил в дом Номер Пять на завтрак со своей семьей, но он рассчитывал попасть к себе домой, после встречи с Пенелопой, так что он запрыгнул в свой экипаж для поездки к дому Пенелопы на Маунт-стрит, хотя расстояние до него от дома матери было совсем небольшое, и почувствовал себя ленивым, раз он поехал в экипаже.
Он удовлетворенно улыбнулся и откинулся назад на сиденье, наблюдая чудесный весенний пейзаж в окно экипажа. Сегодня был один из тех прекрасных весенних дней, когда все вокруг цвело и распускалось. Солнце сияло, он чувствовал возбуждение, охватившее его, утром у него был отличный завтрак…
Жизнь просто не может быть лучше, чем сейчас.
И он ехал в экипаже, чтобы увидеть Пенелопу
Колин не хотел анализировать, почему он с таким нетерпением стремиться увидеть ее; это были именно та вещь, о которой неженатому мужчине в возрасте тридцати трех лет вообще не хотелось думать.
Вместо этого, он просто наслаждался чудесным утром: солнцем, воздухом, даже тремя опрятными особняками, мимо которых он проехал на Маунт-стрит, чтобы оказаться перед домом Пенелопа.
Не было ничего отдаленно интересно или оригинального ни в одном из них, но сегодня было такое чудесное утро, что они казались просто очаровательными, стоя рядом с друг другом и красуясь стенами из серого портлендовского камня.
Это был удивительный день, теплый и безмятежный, солнечный и спокойный…
За исключением того, что когда он начал подниматься с сидения, его глаза уловили небольшое движение через улицу.
Пенелопа.
Она находилась на углу Маунт и Пентер-стрит, причем стояла так, что никто не смог бы ее увидеть из окна дома Физеренгтонов. И она забиралась в наемный экипаж.
Очень интересно.
Колин нахмурился, мысленно постучав себя по лбу. Это не было интересно. О чем, черт подери, он думает? Это совсем не было интересным. Это могло бы быть интересным, если бы она была, скажем, мужчиной. Или это было бы интересно, если бы экипаж принадлежал Физеренгтонам, а не был старым и потрепанным наемным кэбом.
Но нет, это была точно Пенелопа, которая точно была не мужчиной, и она залазила в экипаж одна, по-видимому, направляясь в какое-то абсолютно не подходящее место, потому что если бы она собиралась сделать что-то соответствующее и нормальное, она бы забиралась в экипаж Физеренгтонов. Причем с одной из своих сестер, или с горничной, или с кем-нибудь еще, но ни в коем случае, черт подери, ни одна.
Это не было интересно, это было очень глупо.
– Глупая женщина, - пробормотал он, выпрыгивая из своего экипажа, с намерением мчаться к потрепанному кэбу, выломать дверь, и вытащить ее оттуда.
Но, как только он выбрался из своего экипажа, его охватило то же самое безумие, заставляющее его блуждать по свету.
Любопытство.
Несколько проклятий сорвалось с его языка, все самоуничижительные. Он не мог ничего с собой поделать. Это была так непохоже на Пенелопу, уезжать не понятно куда в наемном кэбе; он должен знать, куда она направляется.
И так, вместо того, чтобы некоторым насильственным способом, вбить в нее немного здравого смысла, он направил свой экипаж вслед за наемным кэбом, на север прямо через Оксфорд-стрит, где, конечно, думал Колин, Пенелопа просто намеривалась посетить какую-нибудь лавку. Можно найти целый ряд причин, по которым она не стала использовать экипаж Физеренгтонов. Возможно, он поврежден, или в плохом состоянии одна из лошадей, или Пенелопа собралась купить подарок кому-нибудь, и хотела держать это в секрете.
Нет, это все не правильно. Пенелопа никогда бы не пошла за покупками одна, она бы непременно взяла бы с собой горничную или даже одну из своих сестер.
Прогулка одной по Оксфорд-стрит, тут же вызвало бы сплетни. Женщина, совершившая такое, точно бы стала героиней следующего выпуска газеты леди Уислдаун.
Или могла бы стать, мысленно поправился он. Было трудно привыкнуть к мысли о жизни, без леди Уислдаун. Он до сих пор не осознавал, как привык читать ее за завтраком, находясь в Лондоне.
И говоря о леди Уислдаун, он был все еще уверен, что она, есть, никто иная, как его сестра Элоиза. На следующий день, после того разговора с ней, он пришел на завтрак в дом Номер Пять со специальной целью расспросить ее, но был информирован, что она все еще чувствует себя плохо и не выйдет на завтрак. От внимания Колина не ускользнуло, какой здоровый поднос отнесли в комнату Элоизы. Независимо оттого, что беспокоит его сестру, это, по-видимому, совсем не затронуло ее аппетит.
Он не сделал никакого упоминания о своих подозрениях за столом; действительно, он не видел никакой причины расстраивать мать, которая при мысли, что Элоиза является леди Уислдаун, непременно бы ужаснулась.
Было, однако, трудно полагать, что Элоиза - любовь которой к обсуждению скандалов затмевалась лишь ее собственными чувствами при обнаружении скандала - пропустит возможность посплетничать о заявление Крессиды Туомбли прошлым вечером.
Если только, Элоиза, будучи леди Уислдаун не заперлась в своей комнате, готовя следующий шаг.
Все кусочки головоломки сошлись. Было бы что-то угнетающее в этом, если бы Колин не чувствовал себя таким взволнованным и возбужденным, когда открыл, кто она.
После нескольких минут езды, он высунул голову наружу, чтобы убедиться, что его кучер, не потерял из виду кэб Пенелопы, она ехала прямо перед ним. По крайней мере, он думал, что это была она. Большинство наемных экипажей выглядели как один, так что ему оставалось лишь верить и надеяться, что он следует за тем самый кэбом. Но после того как он выглянул, он понял, что они находятся гораздо восточнее, чем он ожидал. Фактически, прямо сейчас они проезжали Сохо-стрит, что означало, что они недалеко от Тотенхемской дороги, что в сою очередь означало - о, Господи, неужели Пенелопа направлялась в его дом? Бедфорд-сквер был прямо за углом.
