На следующий день они въехали в небольшой, но относительно процветающий городок, не обычную деревню, живущую рынком, а в шахтерскую общину, где люди зарабатывали на жизнь, добывая оловянную руду из огромного открытого карьера. В городе не было ни ворот, ни стражи, а потому Конан обратился к торговцу фруктами, чей лоток — хрупкий, матерчатый навес на тонких жердях — расположился на окраине деревни.
— Где самая грязная таверна в городе? — осведомился Конан. — Та, где собирается всякий сброд.
— Вам нужен «Трусливый воин», — ответил старик. — Это вниз по улице, рядом с общественным нужником. Ты почувствуешь носом, когда будешь поблизости. Не желаешь купить несколько апельсинов? Они сорваны только утром.
Лейла осталась торговаться, а Конан и Волволикус поехали вперед. Они миновали центр городка и наконец обнаружили низкое строение с грязными стенами. На беленом фасаде безвкусными цветами была грубо намалевана фигура человека в доспехах, спасающегося от облака стрел, копий, топоров и прочего. Как и было обещано, аромат нечистот из общественной уборной оказался просто сногсшибательным.
— Насколько я знаю своих мерзавцев, — сказал Конан, — они должны быть именно здесь.
Привязав лошадей к каменному желобу, они вошли в притон сквозь занавесь из свисающих бус, что нисколько не защищала от кишащих повсюду, назойливо жужжащих мух.
— Атаман! — радостно завопил Убо. — Ты вернулся! И колдун с тобой. Присоединяйтесь к нам.
Одноглазый туранец играл в кости с Чемиком, что же до Ауды, то он храпел на полу. Между игроками стоял кувшин с пивом, где плавало несколько мух.
Конан занял место за столом.
— Где остальные?
— Мамос в задней комнате со шлюхой, отвратительной даже для него, — доложил Чемик. — Что до Османа, мы не видели его с позапрошлой ночи.
— Возможно, он занят какой-нибудь бабой, чей муженек проводит дни на шахте, — сказал Убо. — Он ловкий говорун, этот малый. — Потом Убо швырнул кожаный стаканчик на стол, поднял его, показывая кости. Чемик с воплем сгреб серебряные монеты. — Вам удалось заполучить девку?
— Она с нами, — ответил Конан. — У вас все спокойно?
— Никто нам не досаждает, — сообщил Чемик, — пока деньги есть. Но до наших ушей дошли кое-какие тревожные вести.
— Что еще за вести? — спросил Конан.
— Группа людей объезжает реку, — объяснил Убо. — Людей разных народностей. Горожане утверждают, что они не похожи на солдат, но хорошо вооружены и свирепы. Вожаком у них огромный аквилонец, и они задают вопросы.
Конан встревожился:
— Что за вопросы?
— Они спрашивают об отряде, очень похожем на наш, — сказал Чемик, — за исключением того, что они ищут более многочисленную банду, во главе которой большой черноволосый северянин. Поскольку нас только пятеро и среди нас такого нет, нами они бы не заинтересовались.
— Я вполне верю тому, что эти люди ищут именно нас, — подался вперед Волволикус. — Но почему такой разношерстный отряд чужеземцев? Почему не солдаты Загобала или личные стражники Торгут-хана?
— Этот аквилонский вожак, — произнес Конан. — У него есть имя?
— Об этом он не шумит, — сказал Убо, — но торговец верблюдами рассказывал мне, будто он слыхал, как один из этих людей называл его Беритусом.
Хлопнув по столу, Конан прошипел проклятие.
— Ты знаешь его? — спросил колдун.
— Только понаслышке. Он охотник на людей. Это его жизнь и его удовольствие. За плату он охотится на беглых рабов и разыскиваемых преступников. Что за напасть привела его сюда, именно когда Загобал в этом нуждается?
— Похоже, ты считаешь его опаснее самого Загобала? — спросил Волволикус.
— Ручаюсь, что он и его люди куда более опасны, чем все, кто есть у Загобала. Охота на людей — обязанность и задача солдат и стражников. Некоторые справляются с ней хорошо, большинство — нет. Но отряд Беритуса состоит из отборных головорезов, каждый там — специалист. Сколько их здесь?
— Первый раз, когда они проезжали здесь немного спустя после того, как мы покинули Шахпур, — сказал Убо, — их было два десятка. Во второй раз, за два дня до нашего прибытия, их было семнадцать.
Чародей взглянул на Конана:
— Мой дом! Несколько дней назад я ощутил это, когда пробудились мои стражи. Могу поклясться, что именно тогда Беритус потерял этих людей. И они должны быть действительно грозны, раз убито было только лишь трое.
— Семнадцать — это слишком много для нас, — проговорил Чемик, — даже если бы это были обыкновенные солдаты.
— Да, мы не в том положении, чтобы устоять против них. И это неподходящее место для нас.
— Куда же мы направимся? — спросил Убо.
— Я советую вернуться к нашей добыче, — сказал Чемик. — Каждый возьмет, сколько сможет унести, а потом мы все разбежимся.
— Это может привести их прямо к сокровищам, — предупредил Конан. — Нет, нам необходимо выждать еще несколько дней, пока король отзовет Торгут-хана, а Загобал будет позорно казнен. И тогда земля очистится достаточно, чтобы позволить нам вернуться и забрать все. Кроме того, мне необходимо время, чтобы выследить эту шайку охотников за людьми и решить, что с ними делать.
— Тогда куда? — спросил Чемик.
— В дом чародея, — сказал Конан. — Там они уже были. Там есть защита и возможность узнать о чьем-либо приближении. Что ты думаешь об этом, Волволикус? Можешь укрыть нас всего на несколько дней?
— Могу, — с некоторой неохотой согласился маг. — Будет не очень-то удобно, но вполне возможно.
По правде говоря, он чувствовал необходимость вернуться к своим книгам, к своим инструментам, к месту своего могущества.
Конан встал:
— Тогда соберите остальных, и уматываем отсюда. Какой-нибудь горожанин, возможно, прямо сейчас ведет сюда охотников на людей.
Часом позже Конан, колдун, Лейла и четверо бандитов собрались, готовые отправиться в путь, но вот Османа до сих пор нигде отыскать не удалось.
— Я знаю! — неожиданно взорвался Мамос, его покрытая шрамами, обожженная палачом физиономия, исказившись, стала еще уродливей. — Этот маленький интриган улизнул за сокровищами!
— Что с того? — сказал Убо. — Много ли он сможет утащить? Он что, поведет туда караван?
— Меня больше беспокоит, что он приведет туда охотников, — сказал Конан.
— Я поскачу за ним. Остальные отправляются в дом чародея.
— Постой! — крикнул Мамос. — Откуда мы знаем, что ты не собираешься заграбастать сокровища себе? Мы договорились, что до самого дележа остаемся вместе!
— Успокойся, болван, — сказал Убо. — Что значит «остаемся вместе», когда Осман уже был таков? Может, он лежит где-нибудь в пересохшем колодце с перерезанным горлом или разбитой башкой. Обычная участь воров и тех, кто заигрывает с чужими женами. Я доверяю нашему атаману, хотя ручаюсь, что ни на грош не верю всем остальным.
