никого не обвиняю, — он поднял руки. — Просто констатирую факт. Вы спасли моего сына. Спасли Лилию от смерти. Вылечили десятки безнадежных больных. Методами, которые обычная медицина объяснить не может.
— Тибетские практики, — усмехнулся я.
— Пирогов, не держите меня за идиота. Я, может, и не маг, но не дурак. Тибетские практики не позволяют видеть проклятия.
Мы смотрели друг на друга. Я прикидывал риски признания.
Если признаюсь — он может меня сдать инквизиции. Или шантажировать. Но он спас меня от голодной смерти, дал работу, предложил клинику. Вряд ли сдаст.
— Допустим, — осторожно сказал я. — Чисто гипотетически. Что вы будете делать с этой информацией?
— Ничего, — просто ответил граф. — Для меня этого достаточно. Ваши секреты останутся вашими секретами.
— Даже если эти секреты противозаконны?
— Законы пишут люди. А люди ошибаются. Если ваши… способности помогают спасать жизни, то к черту законы.
Прагматичный человек. И верный. Редкое сочетание. Однако это ставит нас в равные права, а я по таким правилам играть не любил.
— Хорошо, — кивнул я. — Верю. Но вы понимаете, что эту информацию нельзя разглашать?
— Я не самоубийца. Если инквизиция узнает, что я знал о некроманте и не донес — меня самого сожгут.
— Тогда договорились. Что будете делать с клиникой?
Бестужев задумался, потом его лицо исказила ярость:
— Меня подставили! Кто-то специально всучил мне проклятый актив!
— У вас есть подозреваемые?
— Есть! — он сжал кулаки. — Ко мне приходил министерский советник Коновалов. Из министерства здравоохранения. Очень настойчиво предлагал купить эту клинику.
— Настойчиво — это как?
— Приходил четыре раза! — граф начал загибать пальцы. — Первый раз — просто предложил. Я отказался, сказал, что подумаю. Второй раз — принес финансовые расчеты, доказывал выгоду. Третий — намекнул, что если я не куплю, то могут быть проблемы с лицензиями на мои другие клиники. Четвертый — прямо сказал, что это предложение, от которого нельзя отказаться.
Принуждение. Кто-то очень хотел, чтобы Бестужев купил проклятую клинику. Но зачем?
— И вы согласились?
— А что мне оставалось? — граф развел руками. — У меня пять клиник в Москве, три в Петербурге. Если бы отозвали лицензии — я бы разорился. К тому же я тогда активно расширялся, скупал все подряд. Эта клиника казалась неплохой инвестицией.
— А Коновалов знал о проклятии?
— Точно знал! — убежденно кивнул Бестужев. — Иначе зачем так давить? Обычную клинику не стал бы так навязывать!
— Логично. Что планируете делать?
— Разберусь с этим подлецом! — граф снова ударил кулаком по обшивке, расширяя первую вмятину. — Выясню, кто за этим стоит! Заставлю снять проклятие!
— Прекрасно, — я потянулся к дверной ручке. — Удачи вам в этом. Только без меня.
— Стойте! — граф схватил меня за рукав. — Как это без вас? А кто мне поможет?
— Граф, я врач, а не политический интриган. Разборки с министерством — не моя сфера.
— Но как я объясню Коновалову, что знаю о проклятии?
— Придумайте что-нибудь, — я пожал плечами. — Скажите, что независимый эксперт нашел проблемы с фундаментом — здание действительно сползает к обрыву. Или что местные жители рассказали о странностях — они действительно считают это место проклятым. Или просто обвините его в мошенничестве — всучил убыточный актив под видом прибыльного.
— Но…
— Граф, — я высвободил рукав, — у меня нет ни малейшего желания лезть в политические разборки. Это ваш бизнес, ваши проблемы. Найдите того, кто наложил проклятие, тогда поговорим о его снятии. Все!
Бестужев смотрел на меня с явным разочарованием:
— Вы бросаете меня одного против министерства?
— Я не ваш телохранитель и не ваш советник. У меня своя работа и свои проблемы.
И свое проклятие, которое убьет меня, если я не буду ежедневно спасать жизни. Мне некогда играть в политические игры.
Граф тяжело вздохнул, потом кивнул:
— Хорошо. Понимаю. Вы правы — это мои проблемы. Я сам влез в это дерьмо, сам и выберусь.
— Нет, никто не заставляет вас выбираться самому. Я лишь не хочу искать виновного. С этим вы справитесь и без меня.
— Но вы поможете снять проклятие, когда я найду того, кто это сотворил?
— Конечно. Но учтите, проклятие архимагистерского уровня мне пока не по зубам. Нужно будет искать специалиста посерьезнее.
— Где искать некроманта-архимагистра? — саркастически спросил граф. — Объявление в газету дать?
— Это уже не ваша забота. Но поверьте, они есть. Просто хорошо прячутся.
— От инквизиции?
— И от нее тоже.
Я открыл дверь машины:
— Удачи вам, граф. И будьте осторожны. Тот, кто способен проклясть целую клинику, может проклясть и человека.
— Спасибо за предупреждение. И Святослав… спасибо за правду. Не каждый бы рискнул признаться.
— Не за что. Мы в расчете.
Я вышел из машины и направился к своему седану.
Сергей терпеливо ждал меня в машине, читая газету. Увидев меня, он быстро сложил ее:
— В больницу, Святослав Игоревич?
— Да, обратно в «Белый Покров».
— Как скажете.
Машина мягко тронулась, и я откинулся на сиденье, размышляя о произошедшем.
Политические игры. Кто-то в министерстве здравоохранения использует проклятую клинику как оружие. Но против кого? Против Бестужева лично? Или он просто оказался удобной жертвой?
И главное — кто наложил проклятие? Архимагистр некромантии — это не шутка. В империи их единицы. И каждый на счету у инквизиции, даже если она не знает точно, кто они.
Такой некромант может быть опасен для меня самого, а потому нужно будет вычислить, кто стоит за этим проклятьем. Однако Бестужеву я об этом пока говорить не собирался. Вполне вероятно, что наложение проклятия на клинику кто-то заказал и нам надо искать двух разных людей.
Политикой пусть Бестужев занимается. У него связи, деньги, влияние. Он разберется с Коноваловым и найдет, кто стоит за проклятием. А я буду делать то, что умею — лечить людей и собирать Живу.
Еще десять процентов, и Сосуд будет полон. Это откроет новые возможности. Может, даже получится перейти на следующий уровень некромантической силы. А там, глядишь, и со своим проклятием справлюсь.
Главное — не лезть в политику. Это болото засасывает похуже любого проклятия.
— А вот и больница, — Сергей свернул к главному входу. — Приехали, Святослав Игоревич.
— Спасибо, Сергей.
Я
