– Это именно то, что я думаю? – сухо обронила Люда.
– Я не знаю, что ты там думаешь. Я вообще не уверен, что ты, Михайлова, способна думать о ком-то, кроме себя. Мне нужен совет.
– А что говорит твоя мама? – вкрадчиво поинтересовалась Людмила, ощущая отвратительнейшее дрожание в желудке и сумбур в мыслях.
– Что может говорить моя мама, которая нигде, кроме санатория «Красный партизан», не была? Крым! Ты представляешь?
Людмила не представляла. Она вообще даже помыслить не могла, что желчная Елена Юрьевна согласится с кандидатурой невесты в принципе! Особенно если будущая невестка – блондинка, похожая на Барби. А то, что будущая свекровь уже участвует в планировании свадебного путешествия, вообще было нонсенсом. А Люда так надеялась, что мадам Рыжикова лежит в глубоком обмороке, сокрушаясь по поводу сыновнего будущего. Конечно, Людмилу Елена Юрьевна терпеть не могла именно из-за того, что Женя до сих пор не женился. Но не до такой же степени она хотела пристроить сына, чтобы отдать его первой попавшейся безмозглой курице.
– Михайлова, ты чего молчишь?
– Думаю, – соврала Люда. На самом деле она не думала, а старательно намешивала в душе коктейль из бешенства и недоумения.
– Я хотел Таиланд, но туда сейчас все, кому не лень, едут. На Бали после цунами еще разруха вроде бы. Просто даже не знаю. Может, Мальдивы? Хочется, чтобы на всю жизнь память была. Экзотики охота.
– Тогда – в Антарктиду. К пингвинам.
– Ты злишься? Или шутишь так коряво? – насторожился Рыжиков.
– Женя, ты хотя бы понимаешь, что спать можно с кем угодно, тут особого ума и предусмотрительности не надо, а жениться надо, хорошо подумав? Жена дается один раз, и выбирать ее надо так, чтобы потом не было мучительно больно.
– Не скажи. Если спать с кем угодно без предусмотрительности, то можно или подцепить что-нибудь, или детей столько настрогать, что никаких доходов на алименты не хватит. Тем более что и жена дается не один раз. У нас разводы законом не запрещены.
– То есть ты, еще не женившись, уже планируешь разводиться?
– Судя по голосу, тебя, Милка, это воодушевило, – съязвил Рыжиков. – Нет. Не строю я таких планов. Я всего лишь навсего спросил, куда бы ты поехала, окажись ты на месте невесты.
– Твоей?
– Хотя бы. Только не надо выпендриваться и говорить, что ты на этом месте никогда не окажешься, как бы я ни старался. Я помню. Тем более что место наконец-то занято. Мне просто нужен дружеский совет. От женщины.
– Тогда на карнавал в Бразилию. Дорого, и фотки красивые будут. Все, Жень, мне некогда. Хотел совет – получи.
– Ты обиделась?
– Что пристал? При чем тут обиды? Мне тебя жаль, потому что я умнее и дальновиднее. Я разбираюсь в женщинах.
– Лучше бы ты в мужиках разбиралась! – в сердцах выдохнул Женя.
– А я и в них разбираюсь!
– Больно долго что-то разбираешься! Это тебе не крупу перед балом перебирать, Золушка! Или нет в этом бренном мире принца, достойного твоей красоты и мудрости?
– Есть, – неожиданно призналась Люда. Рыжиков тревожно затих. Ссора не дошла до апогея, после которого дружба сжигается на костре эмоций, а пепел развеивается по ветру.
– И кто же счастливец?
– Да есть один.
– На интернет-барахолке откопала? Ну, и как? Неужели нашелся идеал, соответствующий твоим космическим запросам?
– Это для тебя они космические, – снисходительно пояснила Людмила. – Да и не в запросах дело. Ты когда-нибудь влюблялся?
– Буквально на днях.
– Вот и я, кажется, влюбилась. Представляешь? Вот так раз – и влюбилась. Безо всякой логики в оценке поступков и шансов. Даже не видела его ни разу.
– Так кто он?
– Какая разница? Ты ревнуешь? Хотя о чем я?! – горестно усмехнулась Люда. – Ты же у нас теперь жених. Надеюсь, эту ошибку ты совершаешь не из-за меня и не по глупости.
– Размечталась. Что мы все о тебе да о тебе? – намекнул Евгений. – Чем он тебя зацепил-то? Это я для общего развития интересуюсь.
– Тебе, Рыжиков, поздно уже общим развитием заниматься. Не знаю чем. Знаю только, что зацепил. А будешь ерничать, обижусь. Я тебе как другу рассказываю. Знаешь, я ему отрывки из своей книги посылаю, так он такие рецензии дельные пишет. И вообще, он так пишет, что у меня каждый раз руки трясутся и сердце обрывается.
– А мне? Я тоже хочу рецензии писать. Потом буду к славе твоей примазываться, в соавторы еще напрошусь.
– Не обижайся, Жень, но ты до моей книги еще не дорос.
– Да что уж тут обижаться. Утрусь, как обычно, не впервой. А он, значит, дорос?
– Я боюсь, что я до него еще не доросла, – сказала Люда и с удивлением обнаружила, что в голосе ее появилась искренняя грусть. – Представляешь, я его ни разу не видела, голоса ни разу не слышала, а уже понимаю, что веду себя, как карась на крючке. Никуда мне не деться. Во попала. Представляешь, вот поговорила сейчас с тобой и поняла, что попала. И пропала. Как думаешь, это хорошо?
– Хорошо, – серьезно подтвердил Рыжиков. – Рад за тебя.
Судя по голосу, он действительно был рад. И Людмиле почему-то вдруг стало обидно, что он рад. Мог бы и поревновать для порядка. Все же столько лет за ней бегал.
– Я за тебя тоже рада, – неуверенно отозвалась Люда. Теперь она не понимала, стоит ли бороться с рыжиковским счастьем или не лезть в чужую жизнь? Бороться все же хотелось, но было немного неловко, так как подоплека стремления оградить друга от блондинистой красотки оставалась неясной. То ли из принципа, то ли из вредности, то ли и правда переживала.
«В себе-то не разобраться, куда уж тут в чужую жизнь лезть», – вздохнула про себя Людмила и постаралась попрощаться с Рыжиковым максимально тепло. Видимо, этот благой порыв Евгения напугал и насторожил, поскольку он в ответ пробормотал нечто невразумительное и быстро повесил трубку.
Глава 27
Разомлевший июльский город бесшабашно радовался лету. Горожане мучительно потели в транспорте, страдали от духоты на рабочих местах и жили от выходных до выходных. Именно летом ощущение быстротечности времени обостряется. Особенно когда в изумительно солнечный день сидишь в офисе. Вот тут и приходит осознание того, что жизнь проходит зря и не в графиках и планах счастье. Кстати, как раз летом многие делают ошибочный вывод о рае в шалаше. Летом – рай, зимой – край. Так или иначе, но летом кровь по организму бежит быстрее, а сам организм функционирует не в пример веселее и продуктивнее.
Людмилу лето не радовало. Жизнь застыла, как новогодний студень. Ничего не происходило. Вернее – происходило, но вовсе не то, что было нужно и важно.
Когда в одно прекрасное утро в ее почте появилось долгожданное письмо от Рэда, Люда даже не сразу поверила своему счастью. Стыдно было так унижаться, и здорово, что никто, кроме нее, этого унижения не видел. Людмила краснела, цепенела и волновалась, как девица на выданье. Она злилась на своего Рэда за долгое молчание, глупо радовалась, что все же помнит, и на что-то надеялась. Никогда нельзя надеяться на мужчину! Он завяжет вашу надежду на вашей же макушке дурацким бантиком и посмеется первым. В тандеме мужчина – женщина рулит кто-то один, а другой послушно дышит ведущему в спину. Люда хотела держаться за руль, но судьба на сей раз посадила ее ближе к багажнику.
