Читаем без скачивания Призрак бродит по Техасу - Фриц Лейбер

И наконец, я не удержался от театрального эффекта, чтобы поразить говорящих медведей, - непростительная глупость в номере с хищниками.

Даже моя любовь к Розе и Рейчел, есть ли в ней что-нибудь, кроме игры? Пожалуй, нет. Нам, актерам, постоянно твердят, что мы слишком много чувствуем - или делаем вид, будто чувствуем - на сцене, а в реальной жизни бесстрастны.

"Ладно, Черепуша, посмотри правде в глаза, - сказал я себе. - Для тебя великие темы Любви и Смерти не выходят за пределы мелодрамы. Ты играешь маленькую рольку в гигантской приключенческой пьесе с неизвестным финалом.

И твоя роль, если отбросить шанс на спасение в последнюю минуту, вот-вот завершится смертью в нетопленой русской тюрьме.

Ну так играй эту роль и кончай хныкать!"

В ту же секунду из коридора донесся знакомый рыкающий бас. Язык был русским, но смысл чисто техасским.

- Кончайте морочить мне голову, мохнатые болваны! Я желаю немедленно увидеть товарища Ла Круса! Как консул Техаса в Желтом Ноже, я имею на это полное право. К тому же уберите шерсть из глаз хоть на минуту, поглядите на подпись и печать генерала Кана. Если вы будете чинить мне помехи, я сообщу о вас Номеру Первому в Новой Москве. Я придержу шахматы из Черной Республики. И даже приостановлю поставки огненной воды и рыбьих яиц из Квебека!.. Глядите мне!

Решетчатую мексодверь загородила знакомая грузная фигура.

- Ну, дружище, - сказала фигура, - ты-таки умудрился вляпаться в положение самое жуткое, самое безнадежное с тех самых пор, как Сэм Хьюстон допустил, чтобы его армию прижали к реке Сан-Хасинто перед одноименной битвой.

Вот уж не думал, что может настать час, когда из всех hombres в нашей потрясающей мелодраматичной вселенной я больше всего обрадуюсь Эльмо Нефтеполю Эрпу.

Глава 16. УСТРОИТЕЛЬ

Погребальных команд кончен обход,

Коршунов гонит ночная мгла,

И мудрым гиенам приходит черед

Убирать наших мертвых тела.

Редьярд Киплинг.

К утру следующего дня, двадцать четвертого спиндлтопа, Эльмо в стремительной последовательности обеспечил меня следующими благами: супом, матрасом, батарейкой, чтобы нагревать мой зимний костюм, более просторной камерой и в заключение - моим экзо-скелетом. Русские извлекли из него шпаги и все батарейки, кроме двух, а потому работал он лишь на четверть своей мощности, и по временам мне казалось, что не он меня поддерживает, а я его. Когда же я включил нагреватель костюма, моторчики вообще перестали тянуть. И все-таки до чего же хорошо было снова почувствовать себя в нем!

Я до того обрадовался Эльмо, что в первую минуту мне даже в голову не пришло спросить себя, откуда он здесь появился.

Позднее, когда я это хорошенько обдумал, мне стало ясно, что он все спланировал с момента нашей встречи в космопорту Далласа, а то и раньше. Я не спросил его в лоб, не русский ли он агент, ну, а он, естественно, никаких добровольных объяснений на эту тему не дал.

Он сообщил, что война кончилась. Россия утверждает, что не готовит дальнейшего наступления, Техас не намерен принимать ответные меры, и они заключают перемирие. Эльмо, по его словам, лояльный техасец и, когда Техасу срочно понадобился консул в Желтом Ноже, оказался поблизости совершенно случайно. Как бы не так! Но, может, мне лучше сделать вид, будто я верю этой нелепой выдумке. Как говорит этот мошенник: "Черепуша, в нашем несовершенном мире почти все люди чего-то добиваются, хоть трава не расти, и чего-то чураются, а поэтому без посредников не обойтись - без устроителей - hombres с широкими взглядами, готовых пожертвовать своей личной безупречностью, а в редких случаях так и священной честью, лишь бы заставить жизнь сдвинуться с места или держать ее на малых оборотах, будто старый мотор."

Он подтвердил мою догадку, что все простые русские и большинство офицеров, даже из высокопоставленных бюрократов, тоже считают русских Циркумлуны отпетыми дьяволами, архитроцкистами, хуже китайцев, техасцев, самых черных фашистов или чернейших черномазых. Как же иначе, после ста лет пропаганды, приписывавшей любые беды, начиная от метеоритных ливней и кончая антисоветскими снами, злобным проискам интеллектуалов в небе.

Однако, утверждал Эльмо, малая русская элита, подлинные правители страны, сумели понять, что она нуждается в определенных вещах, получить которые можно только от Циркумлуны - точные приборы, компьютеры, последние достижения математики. Элита ищет сближения с Циркумлуной, которое позволило бы наладить торговлю, но так, чтобы не шокировать, не толкнуть на беспорядки простых русских.

Генерал Кан, насколько я понял, единственный член элиты в здешнем краю. Он сумел оградить "Циолковского" от нападений, но вынужден держать экипаж в карантине, чтобы не дразнить военных. Именно он прекратил мою пытку, хотя и не рискнул пойти дальше и потребовать для меня особых условий. Последнее было переложено на Устроителя Эльмо, с тем чтобы вся ответственность пала на него, если что-нибудь пойдет не так.

За обедом мы ели борщ.

На следующий день Эльмо добился для меня неслыханной роскоши - горячей ванны. Я было заупрямился, но он сказал, что выкупают меня Мендоса с Эль Тасито под видом его дворовых мексов. Ванна меня очень освежила. Я перестал мерить камеру шагами - слишком медленными из-за нехватки электроэнергии - и максимум времени проводил в горизонтальном положении.

Тас тайно сунул мне записочки от Розы и Рейчел. Обе надеются на мое скорое выздоровление и желают мне счастья. Обе подписались "с искренней любовью". Пусть не обе, но хотя бы кто-нибудь отправится со мной на Луну? Если признать их ультиматум, я вынужден буду выбрать из них одну. Тяжелый выбор! Ладно, буду импровизировать по мере надобности.

Сегодня вечером Эльмо явился с такими чудесными новостями, что мне даже не верится. Но воображение работает вовсю. От генерала Кана он узнал, что русская правящая элита взвешивает план, по которому мне, как герою Революции Согбенных, в качестве награды будут присылаться в дар материалы, нужные Циркумлуне. А я - по-прежнему, как герой, а не циркумлунец или мешковец, отправлю в Россию в качестве "партвзноса" то, чем ее может снабжать Цирку млу на.

Одним из условий сделки был также мой официальный отказ от прав на пропавший Уранинитовый Шурф Чокнутого Кри (исправленное название).

- Почему разбойников так заботят бумажки с печатями? - спросил я.

- Черепуша, - ответил Эльмо, - ты просто не понимаешь этих русских. Если бы мех у них был перекручен, как их нервы, то быть бы им курчавыми на манер черномазых. В отличие от техасцев они лишены душевной безмятежности. Им не свойственны широкие взгляды и терпимость в вопросах морали и права. Когда они проворачивают темное дельце, то непременно желают, чтобы все мелкие формальности, выставляющие их в выгодном свете, были соблюдены без сучка без задоринки.

Тут я с тревогой осведомился, смогу ли я, если этот "дар" должен автоматически поступить в распоряжение циркумлунцев, смогу ли я под его залог выторговать у циркумлунцев привилегии и льготы, необходимые Театру Ла Круса и всем мешковцам. Эльмо ответил:

- Вот что, Черепуша! Держись за этот дар и торгуйся, пока не добьешься своего. Гарантирую, длинноволосые будут танцевать под твою дудку. Мне грустно говорить такое, Черепуша, но у меня создается впечатление, что деловой хватки у тебя меньше, чем у белки… Да не у белки - что я такое несу? - у лемминга.

Задним числом я прикинул, что Эльмо, может быть, с самого начала приложил руку к доставке меня на Терру - и к сотворению моего экзоскелета, и даже к идиотскому плану моего отца…

На следующий день, двадцать шестого спиндлтопа, переговоры приняли жуткий оборот. Эльмо пришел и сказал, что русские требуют, чтобы факсимильная копия заявки была изъята с моей груди, иначе сделка не состоится. Они настаивают на своем "фунте мяса" с неистовством Шейлока и обещают сделать мне пересадку кожи, но это означало бы еще несколько недель, а то и месяцев на Терре, которые я вряд ли выдержу. Эльмо сказал:

- Не трепыхайся, Черепуша, я попробую их уломать, хотя это типчики поупрямее президента Остина, помилуй его Бог, тупого осла. Когда медведю втемяшится поточить о тебя когти, взывать к логике и здравому смыслу толка нет.

Вечером нам дали суп с ошметками мяса, но я к нему не притронулся.

Чтобы отвлечься от жутких мыслей о том, как меня обдирают заживо, я занялся неразрешимым вопросом, какую из двух девушек попросить стать моей женой. После долгого взвешивания их хороших и дурных качеств, состояния моих чувств и так далее, я остановил выбор на Розе Моралес. Решающую роль сыграло то, что под ее пылкостью и своеволием пряталась добрая старая покорность латиноамериканок, тогда как Рейчел, уж конечно, попытается держать меня под каблуком. Решение это меня в восторг не приводило, но отступать от него я не собирался.