небольшую ямку. Сюда он бережно уложил оберег из зубов. Похоронил его.
«Борис спрашивает себя, есть ли хоть какой-то смысл в этом действии. Вообще в этих
кирпичиках, накиданных им кое-как за много лет – неосмысленных, однако присутствующих
в его жизни. Он не верит в Бога, однако по привычке носит крестик. Он не верит в духов, но
хранил от них оберег. Он не верит в Бога и духов, но по христианской традиции захоронил
человеческие останки, чтобы маленькая частица чьей-то души – это ведь только зубы, а не
прах целиком – обрела покой и его не преследовала. А если всё-таки тот человек говорил
правду, значит, только что Борис сам расчистил путь духам-мстителям, и уже ничто не
сможет уберечь его от расправы»
«Как поэтично».
Вику разбудили лучи солнца. Следом разом нахлынули запахи травы, земли, дыма, стрекот
кузнечиков, звук резко вспорхнувшей поблизости птицы и ритм молотка – пока она спала,
где-то строились дома. Девушка открыла глаза и увидела кусок неба в обрамлении
воткнутых в него травяных стеблей. Медленно приподнялась и огляделась по сторонам.
Она лежала посреди поляны, в высокой траве, бережно укрывшей её тело от сторонних
наблюдателей, и совсем недалеко от той улицы, по которой недавно шла. Лицо Вики с
заспанными глазами ничего не выражало, она только продолжала смотреть по сторонам,
подолгу и как будто бесцельно задерживая взгляд то на расщелине улицы, то на заборах, то
на фонарных столбах. Людей вокруг видно не было.
Она почувствовала сильную жажду. Или какую-то тяжесть в горле и груди, словно бы
113
внутри застрял неизвестный объект. И головную боль, но не шапкой насевшую, а
отдаляющуюся грозовой туче подобно, которая после долгих угроз так и не разродилась
ливнем.
- Но я ведь, - прошептала Вика, вставая на ноги и продолжая оглядываться по сторонам
уже с подозрением, - я ведь… я была там, на улице, а потом… посмотрела в поле и
увидела…
Через секунду Вика тихо вскрикнула и, резко сорвавшись с места, побежала.
Туча головной боли мгновенно вернулась и накрыла её – каждый удар ступней о землю
отзывался мерзким эхом в висках, но девушка не останавливалась. Она побежала быстрее.
Мимо участков, параллельно с глухими и проволочными заборами. Залаяла собака. Вика
остановилась. Её глаза лезли из орбит. Она развернулась и помчалась в противоположную
сторону, всхлипывая то ли в истерике, то ли от сбившегося дыхания. Или это выскакивали
кусочки слов, которые она пыталась произнести на бегу. Вика устремилась к дому
Серебрякова, тропинкой на границе между лесом и участками. Обогнула крайний участок,
выпиравший в лес, и здесь на неё налетела метнувшаяся из ниоткуда сила.
Это был Илья.
- Вставай! Не лежи! Не беги! – отчётливо услышал он знакомый голос.
-
Хвать валяться! – кричала девушка взволнованно. Илье даже показалось, что у неё
безумный взгляд. – Побежали! Помоги мне! Илья же! Помоги!
-
Что, что стряслось? – спросил он, поднимаясь на ноги.
-
Побежали!
-
Куда?! Да что случилось?!
Её глаза широко раскрылись и бегали, «Илья сразу понимает, что это шок». Она смотрела
на него загнанно, пару раз оглянулась назад, вздрогнув всем телом, и наконец тупо
уставилась в лес, будто пытаясь разглядеть что-то в корнях деревьев. И молчала.
- Что случилось? – повторил Илья успокаивающим тоном, вплотную подойдя к Вике.
- Не знаю… - тихо ответила она через несколько мгновений.
Вика снова посмотрела на Илью. Она уже не глядела так дико, как раньше, но теперь в её
глазах появилась растерянность.
- Я… я не помню…
Вечером того же дня Борис наконец-то дождался извинений со стороны администрации
дома отдыха. И маломальской компенсации тоже: его пригласили в бар – «с неограниченным
количеством подходов, за счёт заведения». Измученный скукой, он не заставил уговаривать
себя дважды и вскоре уже подходил к главному зданию.
«Намеренно подчёркивает, как ему тяжело передвигаться, хотя это не так». Борис
осторожно вскарабкался на высокий барный стул и, заказав виски, стал оглядываться с
ленной всеядностью скучающего мужчины на отдыхе. Справа от бара располагались
бильярдные столы, но только за одним из них шла игра. Слева в отдалении вели на диване
беседу две пышные дамы с начёсами. Сквозь пальмы в кадках, наставленных на возвышении
в центре зала, слышались звуки фонтана. Огромный зал, полный прохлады и сквозняков.
«Сейчас Борис находится в самом центре здания дома отдыха, с высоты птичьего полёта
напоминающего архитектурой разлапистого четырёхконечного осьминога. Получается, он
сидит в голове осьминога – главном зале, а от этого центра отходят щупальца-корпуса, в
которых живут постояльцы. Концы осьминожьих конечностей тянутся с четырех сторон к
коттеджам, спортивной площадке, к лесу и группе неизвестных строений».
Борис допил виски и заказал вторую порцию. Ничто вокруг не удерживало его внимания.
«My God, what have we done to you?» - тихо протянул из динамиков, подвешенных над баром,
мужской голос. На словах «Things get damaged, things get broken» Борис слез со стула и,
прихватив с собой бокал, отправился в противоположный конец зала, где заметил игровые
автоматы и громоздкий стол для аэрохоккея. «Он не хочет играть, просто желает пройтись».
114
Мало изменившаяся с советских времён футбольная стойка с нанизанными на стальные
прутья фигурками игроков. Три придвинутых к стене симулятора гонок и стрельбы. Их
экраны беззвучно взрывались красками и сменяющимися сценками боёв и автокатастроф. В
этом конце зала вообще не оказалось людей, а дуло особенно сильно. Борис направился к
игровому автомату, стоявшему поодаль в углу. Он чем-то напоминал телескоп на городских
обзорных площадках или прибор для проверки зрения – возможно, из-за трубки, в которую
полагалось заглядывать. Яркие надписи на поверхности машины обещали великолепные 3D-
изображения. Борис бросил в щель несколько монет и приблизил глаза к стёклышку.
Он увидел 3D-пейзажи, виды городов. Он слышал отдалённый гул.
«Он испытывает непонятное беспокойство».
Гул, по-видимому, доносился из-за стены, там могла находиться холодильная установка
или что-то подобное. Краем глаза Борис заметил наушники, присоединённые к автомату.
Уже собирался надеть их, чтобы наблюдать картинки под музыку, но так этого и не сделал.
Борис неожиданно увидел внутри автомата изображение того самого африканца, который
вручил ему однажды амулет. Высокого, с фантастически удлинёнными конечностями и
вытянутой к макушке черепной коробкой. Только одет он был не в деловой костюм, а
цветастые национальные тряпки.
Из-за пространственного 3D-эффекта Борису показалось, что африканец стоит совсем
рядом, прямо за стеклом, и немного колеблется из стороны в сторону. Через пару секунд
изображение человека плавно сменилось очередным пейзажем.
- Угостите Лонг Айлендом? – услышал Борис из-за спины.
Он оглянулся. За ним стояла Габи в изящном вечернем платье.
-
Вы в порядке? – спросила девушка, озабоченно нахмурившись. – Что-то случилось?
-
Нет-нет… Всё нормально.
- Я как раз шла в бар, не составите мне компанию?
-
Конечно.
Борис взял свой бокал с крышки игрового автомата и вернулся в сопровождении Габи
обратно к барной стойке. Пока они шли, девушка взяла его под руку и, мило улыбаясь,
украдкой на него поглядывала.
- Как вы себя чувствуете?.. Мне, пожалуйста, Лонг Айленд. Какой у нас красивый
бармен, правда?.. Так как ваша нога, Борис?
- Только прикасаться больно, а вообще нормально, тьфу-тьфу. Вот администрация
решила меня премировать – бесплатная выпивка кантованным.
- Ух ты, как я удачно вышла.
- Пользуйтесь на здоровье. Вы здесь живёте?
- Да. К себе не приглашаю, там ужасно.
-
Не повезло с номером?
- Я заглядывала в другие номера – видимо, тут волна ремонтов, у моих соседей вполне
пристойно всё выглядит, а до моего, наверное, ещё не добрались.
-
Так попросили бы поменять. Кажется, тут не так уж много постояльцев.
- Ага, думала, буду пить одна, как хорошо, что вы зашли. Обычно вечерами здесь
совсем никого нет. Ой! Надеюсь, я вам не помешала?
-
Нет-нет. Я тоже один.
- Номер не такой уж кошмарный, видала и хуже, просто там запах какой-то неприятный,
я так и не поняла, от чего он, то ли обои так пахнут, то ли ещё что-то. Пойдёмте на диван,
вон туда, - Габи указала в сторону, где недавно сидели дамы с начёсами. – Там вроде уютнее.
