Ваймс вгляделся в расплывающиеся очертания ближайших зданий.
Отдаленные приветственные крики засвидетельствовали, что церемониальное шествие началось.
На помосте лихорадочно зашебуршились – это Волч Воунз принялся понукать слуг, раскатывающих по ступенькам пурпурный ковер.
На противоположной стороне площади, среди облезшей анк-морпоркской аристократии, лицо госпожи Овнец обратилось к небу.
Вокруг трона, наспех сооруженного из досок и золотой фольги, заняли свои места жрецы рангом пониже (некоторые – с легкими ранениями головы).
Ваймс заерзал на своем месте, чувствуя биение собственного сердца и не отрывая взгляда от нависшего над рекой янтарного пятна.
…И тут он увидел крылья.
«Дорогие мама и папа, – (писал Моркоу, сидя на посту и периодически вглядываясь в туман). – Похоже на то, что город Обречен на коронацию. Здесь она гораздо сложнее, чем у нас дома, и теперь я несу Дневное Дежурство. Это очень жаль, потому что я собирался смотреть Коронацию вместе с Рит, но жаловаться стражнику не к лицу. Сейчас мне пора идти, потому что мы с минуты на минуту ожидаем появления дракона, хоть на самом деле он не существует. Ваш любящий сын, Моркоу.
P.S. Есть ли какие-нибудь известия о Мятке?»
– Идиот!
– Прошу прощения, – оправдывался Ваймс. – Извините.
Зрители вновь взбирались на трибуны, многие бросали на Ваймса взбешенные взгляды. Воунз от ярости побелел.
– Ты вел себя, как последний дурак! – брызгал пеной он.
Ваймс уставился на свои руки.
– Мне показалось, что я вижу… – начал было он.
– Это была ВОРОНА! Ты знаешь, что такое ворона? В городе их целые стаи!
– Понимаешь, в тумане не так-то легко определить размер, – бормотал Ваймс.
– И бедный наставник Здравлинг, ты ведь наверняка знал, что он очень плохо переносит, когда вокруг шумят!
К тому времени главу Гильдии Учителей увели под руки какие-то добрые люди.
– Так вопить! – продолжал кипятиться Воунз.
– Но я же сказал – извиняюсь! Это было честное заблуждение!
– Мне пришлось остановить процессию!
Ваймс промолчал. Он чувствовал на себе сотни взглядов – кое-кто откровенно веселился, но сочувствием даже не пахло.
– Ну, – промямлил он, – пожалуй, я пойду обратно, в Псевдополис-Ярд…
Глаза Воунза сузились.
– Нет, – отрезал он. – Ты можешь отправляться домой. Или в любое другое место, куда тебе заблагорассудится. На работу ты больше не выйдешь. Давай сюда свой значок.
– Что?
– Значок, я сказал.
– Значок?
– Да, именно это я и сказал. И чтобы глаза мои тебя больше не видели.
Ваймс изумленно смотрел на Воунза.
– Но это ведь МОЙ ЗНАЧОК!
– И сейчас ты отдашь его мне, – мрачно отрезал Воунз. – Согласно приказу короля.
– Что ты хочешь сказать? Он ведь даже ни о чем не знает! – Ваймс с удивлением осознал, что в его голосе прорвались предательские рыдающие нотки.
Воунз нахмурился.
– Ничего, скоро узнает, – ответил он. – И не думаю, что он станет назначать тебе замену.
Ваймс медленно отстегнул красноватый медный диск, подбросил его на руке и, не говоря ни слова, кинул Воунзу.
Какое-то краткое мгновение он думал извиниться, попросить прощения, но что-то внутри него взбунтовалось против этой мысли. Резко повернувшись, он зашагал сквозь толпу.
Значит, конец.
Так просто. После того как он отдал городу половину жизни. Нет больше Ночной Стражи. Ха. Ваймс ткнул носком сапога мостовую. Теперь будет какая-нибудь Королевская Стража.
С плюмажами на шлемах, демоны их раздери.
Ну и ладно, с него хватит. Все равно это была не жизнь. Общение всегда было несколько односторонним – с людьми знакомишься только в специфических обстоятельствах. Есть, наверное, сотни других занятий, которым он мог бы посвятить время. И если думать достаточно долго, то, наверное, некоторые из них удастся вспомнить.
Псевдополис-Ярд располагался несколько в стороне от маршрута королевской процессии. Когда Ваймс ввалился в штаб-квартиру стражи, до него донеслись отдаленные выкрики. Там, далеко, за зданиями и крышами, толпа встречала нового короля. Над городом гудели храмовые гонги.
Сейчас они бьют в гонги, подумал Ваймс, но скоро они… они… они… скоро они не будут бить в гонги. Не слишком блестящий афоризм, подумал он, правда, над ним можно поработать. Время есть, ТЕПЕРЬ время есть.
Ваймс обратил внимание на царящий кругом беспорядок.
К Эрролу вернулся аппетит. Он уничтожил почти весь стол, каминную решетку, ведерко для угля, несколько ламп и резинового бегемота. И вернулся обратно в ящик, где сейчас спал, постанывая и всхлипывая.
– Молодец, хорошо постарался, – загадочно произнес Ваймс.
По крайней мере, порядок наводить не ему.
Капитан выдвинул ящик стола.
Содержимым ящика тоже пообедали. Остались лишь несколько стеклянных осколков.
Сержант Колон с трудом взобрался на парапет, опоясывающий Храм Мелких Богов. Стар он стал для таких номеров. Вот ударить в гонг – это было бы в самый раз. А сидеть на крыше и дожидаться, когда тебя найдет дракон, – к этому у него душа никак не лежит.
Отдышавшись, он вперил взгляд в туман.
– Эй, есть здесь кто-нибудь живой? Ну, из людей? – прошептал он.
В насыщенном туманом воздухе голос Моркоу прозвучал глухо и безжизненно:
– Я тут, сержант.
– Я просто проверял, на месте ли ты, – объяснил Колон.
– Я все еще здесь, сержант, – послушно повторил Моркоу.
Колон присоединился к нему.
– Хотел узнать, может, тебя уже съели, – он попытался ухмыльнуться.
– Меня не съели, – ответил Моркоу.
– О! Тогда хорошо.
Колон побарабанил пальцами по влажному камню. Он почувствовал, что надо внести в ситуацию полную ясность.
– Просто решил проверить, – еще раз уточнил он. – Это, видишь ли, входит в мои обязанности. Не то чтобы я боюсь в одиночку ходить по крышам. Хотя ни зги не видно, правда?
– Так точно, сержант.
– Все в порядке? – сквозь густой воздух пробился приглушенный голос Шноббса, а вслед за ним явился и сам обладатель голоса.
– Так точно, капрал, – отрапортовал Моркоу.
– Ты что тут делаешь? – строго осведомился сержант.
– Просто пришел проверить, в порядке ли младший констебль Моркоу, – Шноббс был сама невинность. – Ну а ты что здесь делаешь, сержант?
– У нас у всех все в порядке, – просиял Моркоу. – Здорово, правда?
Двое представителей сержантского состава неловко заерзали, избегая смотреть друг другу в глаза. До их постов далеко, а все по мокрым, укутанным в туман и, что хуже всего, открытым всем ветрам крышам.
Колон принял подлежащее немедленному исполнению решение.
– А пошли они все, – подвел он итог своим колебаниям и пристроился на куске поваленной статуи.
Шноббс прислонился к парапету и сунул в рот мокрый окурок, вытащенный из целой коллекции бычков, что бережно хранились в невыразимо безобразной заушной пепельнице.
– Процессия уже прошла, я слышал, – сообщил он.
Колон набил трубку и чиркнул спичкой о камень у себя за спиной.
– Если этот дракон жив, – он выдул клуб дыма, превратив клочок тумана в смог, – то он уберется отсюда подальше, вот что я вам скажу. Город – неподходящее место для дракона, – добавил он тоном человека, отчаянно пытающегося убедить самого себя. – Помяните мои слова, ему придется податься куда-нибудь туда, где есть высокие насесты и много еды.
– Вроде как в большой город? – спросил Моркоу.
– Заткнись, – хором отозвались двое его товарищей.
– Дай огоньку, сержант, – попросил Шноббс.
Колон перебросил ему связку угрожающе выглядящих желтоголовых спичек. Шноббс чиркнул одной, и она сразу же вспыхнула. Клочья тумана проплывали мимо.
– Ветерок подул, – заметил он.
– Хорошо. Терпеть не могу этот туман, – отозвался Колон. – Так о чем бишь я говорил?
– Ты говорил, что дракон уберется отсюда куда подальше, – подсказал Шноббс.
– Ах да. Точно. Это ведь вполне логично, правда? Взять, например, меня – лично я, если б умел летать, ни за что не стал бы тут болтаться. Умей я летать, то не сидел бы сейчас где-нибудь на крыше, на какой-нибудь облезлой статуе. О да, если б я мог летать, я бы…
– На какой, ты сказал, статуе? – бычок Шноббса замер на полпути ко рту.
– На этой, – Колон похлопал по камню. – И не пытайся меня запутать, Шноббс. Ты не хуже меня знаешь, что на этом храме старых замшелых статуй хоть отбавляй.
– Да нет, я и не думал тебя путать. Просто я знаю, что все статуи сняли еще в прошлом месяце, когда крышу перестилали. Остался лишь купол, и большее ничего. Нужно замечать такие вещи, – добавил он, – когда занимаешься выявлением.
В последовавшей затем влажной тишине сержант Колон перевел взгляд на камень, на котором сидел. Один конец камня заострялся, он был чешуйчатый и чем-то неуловимо напоминал хвост. Затем Колон проследил продолжение камня – «статуя» уходила вверх, в быстро истончающийся туман.
