ее едят на Востоке, то оскорбите, — тоном обиженного мальчика сказал герцог.
— Ни в коем разе! Ну не варвары же мы! — поспешил я заверить императорского фаворита.
Тысячу раз правы те, кто говорит, что Бирон больше любит лошадей, чем людей.
Прибыв домой, у меня состоялся не самый лёгкий разговор с женой. В свете наших непростых и запутанных семейных отношений я взял за правило рассказывать жене всю правду. Так что Юля узнала о поцелуях Анны. Понимаю, что порой лучше не знать, так легче сохранить семью. Вот только у нас очень щекотливая ситуация.
По крайней мере, я смогу понять, насколько Юля противится обстоятельствам. Не хотелось бы довести жену до такого состояния, чтобы начинался психоз.
Она сдержалась… Ну или почти. Та реакция Юли вполне даже здоровая. Хуже было бы, если промолчала, все впитала в себе.
— Пусть я буду соперницей с самой великой княжной, но сделаю так, что ты будешь возвращаться всегда домой, — зло сказала Юлиана.
С таким выражением лица, с таким металлом в голосе, люди порой решаются на убийство. Слава Богу, что моя жена не стала убийцей. Она решилась на другое…
Судорожно Юля стала раздевать меня. Сама супруга была в халате и после ванны. Так что тут достаточно было развязать тесемки, чтобы оставить жену без одежды. И это сделал не я. Юлиана в миг предъявила мне свои несомненные прелести. Несколько ошарашенный от напора, я не сразу стал помогать жене и снимать с себя мундир.
Промелькнула в голове мысль, что нужно срочно отправиться к датчанину-портному. Я обещал ему предложить какой-то бизнес, который сделает этого талантливого умельца очень богатым человеком. Видимо, пришло то время. Как минимум пара прядильных станков должны быть готовы.
Вот… Путь забирает и начинает бизнес. Не выйдет у этого датчанина, найдем другого. И не обязательно немца. Как бы поспрашивать среди старообрядцев. В иной истории они себя, пусть и несколько позже, но проявляли, как дельные купцы и промышленники. Хотя… тут нужно бы чуть уменьшить атаки на них.
Юлиана с силой ударила меня в грудь. Болезненные ощущения мало уступали тому, как если бы меня сейчас лупасил боксёр. Если бы удар последовал от мужика, то я бы дал сдачи. Но когда такие прелестные ручки, между тем наполненные силой и злостью, ударяют — я не без удовольствия падаю на кровать.
А потом… мне доказывали, кто на самом деле лучшая женщина. Доказательства были приняты с превеликим удовольствием. Но… ох уж эти «но».
— Доказала? — запыхавшись, спрашивала Юлиана.
И что там в данном случае отвечать женщине? Вариантов не много. По сути, так и вовсе единственный.
— Доказала. И была очень убедительной, — сказал я, но тут же стал серьёзным. — Юля, тебе придётся делить меня с другими женщинами.
— Знаю, — сказала Юлиана, тут же слезла с меня, быстро накинула халат, скрывая от взгляда свои несравненно изящные прелести.
Ну, по крайней мере, стадии отрицания нет. Случится и стадия принятия. А там посмотрим. Чего загадывать так сильно наперёд. Очевидно одно — Юлю я не оставлю. И не только потому, что она будущая мать моего ребёнка. Да и потому, что в России запрещены разводы. Самого такого понятия не существует.
Настала пора и мне умыться. В моём питерском доме, к сожалению, не было бани или нормального душа, о котором я тоскую из своей прошлой жизни. А чтобы набрать ванную и приготовить её — нужно время. Так что обмывался я через обливание, причём прохладной водой.
К ужину Юлиана вышла уже весёлой, задорной. Я, конечно, разглядел лёгкую грустинку в её глазах. Но не подал вида. Не сказать, что радовалась моя жена сильно наигранно.
— Я тут связалась с господином Байером…
— С кем? — удивился я.
— С академиком Зигфридом Готлибом Байером. Если ты не против, то он прибудет к нам на обед на неделе, — сообщала мне супруга.
А молодец. Когда только успела. Хотя я знал, что она посылала одного из моих гвардейцев, когда мы еще были в двух днях пути от Петербурга.
Байер… Признаться, так и не помню об этом русском академике-немце. Вот про Шумахера, да. Тут мне был в помощь фильм про Ломоносова. Значит, познакомимся. Ну и посмотрим, поможет ли. Мне нужна определенная протекция в Академии наук, чтобы издаваться. Ведь есть исторические труды, географические по европейской части России. Стихи, наконец, которые издать так же можно с помощью Академии.
— В Петербурге должен находиться один юноша… Ломоносов Михаил Васильевич. Приглашу и его на тот обед, — принял решение я.
Глава 17
Среди беспорядка найдите простоту; среди раздора найдите гармонию; в трудности найдите возможность…
Альберт Эйнштейн
Петербург
2 сентября 1735 года
Плов был необычайно вкусным. Это тот случай, когда в кулинарии мне больше нечего дать нового. Если повар из ресторана умеет готовить такой шикарный плов, да ещё с бараниной, то мне остаётся лишь наслаждаться вкусом. Да, не было тут куркумы, но зира была! Так что я остался довольным.
И не только мне понравилось кушание. Его светлость герцог Бирон также забыл о манерах, наслаждаясь вкусом необычного, но очень ароматного блюда. Правда, когда я сказал ему, что плов и вовсе едят руками и чтобы жир стекал по рукавам халата, герцог вспомнил о манерах.
— Никогда не думал, что в Крыму так вкусно едят, — сказал герцог, насилу отвлекаясь от тарелки с пловом.
— Смею заметить, ваша светлость, что мы вкушаем, скорее, плов хивинский. У крымских татар таких специй не бывает, — сказал я.
На самом деле, не знал, может и в Крыму есть куркума, зира, и другие обязательные специи для плова.
— Пусть так, господин Норов, — тон герцога стал серьёзным. — Вы догадываетесь, что я предпочёл бы самым вкусным блюдам мира?
Ещё бы я не понимал. Герцог у меня дома, прежде всего, потому, что рассчитывает, что ещё будут и другие кони, не сильно хуже того, что я подарил. И, безусловно, я готовился к тому, чтобы презентовать двадцать две лошади.
Всего-то у меня тридцать один конь. Вот только я хотел оставить при себе некоторых скакунов, чтобы иметь возможность ещё кому-то подарить. Ну и для себя, наконец. Весьма полезно иметь десяток-другой добрых коней. У меня же до сих пор нет даже хорошего выезда.
Подмигнув супруге, я встал из-за стола и пригласил герцога на
