– Леди Персивал!
Онория сразу почувствовала, как накалилась атмосфера вокруг них.
Внезапно женщина улыбнулась ей какой-то неприятной, кошачьей улыбкой.
– Мисс Бейкер-Снид, не так ли?
Онория растерялась. Откуда эта женщина знает, как ее зовут?
Словно читая ее мысли, леди Персивал закинула голову так, что качнулось высокое павлинье перо, прикрепленное к ее модной шапочке.
– Я видела вас на балу у Оксбриджей. Все заметили вас рядом с Тремонтом и умирали от желания узнать, кто вы такая.
– О Боже! А мне-то казалось, что на меня никто не обратил внимания.
Леди Персивал смерила ее холодным взглядом.
– Так оно и было бы... при других обстоятельствах.
Онория насторожилась. Неужели ее считают объектом легкомысленного увлечения Тремонта?
– Не смотрите так, дорогая, – небрежно растягивая слова, произнесла леди Персивал. – Всем известно, что вы тут ни при чем. Вы из тех женщин, на которых женятся, а вот Маркусу действительно стоит об этом подумать.
– Следите за своими словами, леди, – сверкнув глазами, отрезал маркиз.
Леди Персивал слегка покраснела, но по-прежнему сохраняла невозмутимое выражение лица.
– Если люди заинтересовались личностью мисс Бейкер-Снид, то лишь потому, что она была на балу самой ослепительной из всех присутствующих женщин.
– Туше, Тремонт, – усмехнулся Бакрем.
В глазах леди Персивал вспыхнуло раздражение.
– В самом деле, Map... – Она поспешно приложила к губам затянутую в перчатку руку, делая вид, что оговорилась. – Я хотела сказать, лорд Тремонт. Простите, мне трудно так вас называть после... Ну, вы понимаете.
Однако первой все поняла Онория. Вероятно, когда-то между Тремонтом и этой женщиной существовала связь, которая затем распалась. Теперь женщина стремилась отомстить ему за это.
Разумеется, Онория сразу сообразила, кто кого бросил.
– Леди Персивал, было очень приятно встретиться с вами, но мне с Марк... то есть с лордом Тремонтом нужно кое-что уладить. – Она обернулась к Маркусу и холодно заметила: – Не пора ли нам отправиться дальше?
По лицу маркиза пробежало искреннее удивление, сменившееся довольной улыбкой.
– Безусловно, дорогая, безусловно.
Натянув поводья, Онория направила Молнию вперед, но уже через мгновение Маркус догнал ее.
– Это был мастерский ход, – хмыкнул он одобрительно.
– Возможно! Но все равно эта женщина чересчур много воображает о себе!
Маркиз пристально посмотрел на нее.
– Дела давно минувших дней, и ничего больше.
Онория невольно смутилась и даже покраснела. Они ехали шагом и Молния шаркала копытами, тогда как Маркусу приходилось сдерживать Демона, который то и дело шарахался из стороны в сторону, заставляя Онорию нервничать. К счастью, неизменное спокойствие Молнии успокоило ее, и наконец она смогла обратить внимание на ласковые лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву деревьев. Ясное утро переходило в прекрасный день, и пышно цветущие растения, которые яркой ковровой дорожкой тянулись вдоль всех тропинок, только оттеняли веселое пение птиц, столь приятное для слуха.
Ее спутник не пытался завладеть ее вниманием, но казался очень довольным тем, что рядом с ней может наслаждаться отличной утренней прогулкой. Время от времени их взгляды встречались, и между ними что-то проскальзывало, какая-то вспышка тепла и... чего-то еще.
Боже, уж не влюбилась ли она в Тремонта? По отношению к человеку из породы охотников за наслаждениями это было бы чересчур опасно. Онория без труда могла вычислить это по выражению его глаз на аукционах и по всем известным кратковременным связям с женщинами, которые он предпочитал, ловко ускользая от опасности быть пойманным в брачные сети. Он смотрел на брак как на цепи, которых старался избежать. К счастью, Онория не стремилась к замужеству, в отличие от нежной и мягкой Кассандры, которая уже сейчас готова была посвятить себя заботам о семье; она предпочитала сохранять свою свободу и независимость.
Вскоре они оказались в южной части парка – там было сравнительно мало экипажей, и Тремонт остановил своего возбужденного коня.
– Ну, вот мы и приехали. Теперь пора приступить к состязанию.
Разочарование скользнуло по лицу Онории, но она заставила себя беспечно улыбнуться. Жаль, что их приятная прогулка так быстро закончилась – она впервые получала истинное наслаждение от верховой езды и от общества маркиза, поэтому не торопилась расстаться с этими приятными ощущениями.
– И что мы будем теперь делать? – с недоумением спросила она.
Оглянувшись, маркиз указал на низкую живую изгородь, слегка возвышавшуюся над дорожкой.
– Сначала ее перепрыгнем мы с Демоном, а потом – вы.
Онория кивнула.
– Выглядит не так уж устрашающе, – небрежно заметила она, хотя не очень представляла себе, как ее жалкая лошаденка сумеет перемахнуть даже через это ничтожное препятствие. Впрочем, что толку мучиться сомнениями, и она заставила Молнию повернуться к кустам и послала ее вперед.
Когда они свернули с дорожки на просторную зеленую поляну, Демон едва не пустился в галоп: он едва мог дождаться момента, когда ему позволят растратить накопившуюся энергию, однако маркиз легко справился с конем и заставил его умерить пыл. Тем временем лошадь Онории едва переставляла ноги, всем своим видом проявляя нежелание двигаться дальше.
Маркизу пришлось довольно долго дожидаться у изгороди, и, когда его спутница наконец поравнялась с ним, он с улыбкой осведомился:
– Ну как, вы готовы?
Онория хотела улыбнуться так же весело, но вдруг внутри у нее все сжалось от страха. Что, если Молния одолеет проклятую изгородь? Господи, что же тогда с ней будет?
– Что-то случилось? – заботливо спросил маркиз. Видимо, догадался, что она боится; почувствовав это, Онория как можно спокойнее произнесла:
– Так, ничего... – Взгляд ее невольно скользнул в сторону изгороди, и перед ее внутренним взором мгновенно возникло жуткое видение: она вместе с Молнией бухается прямо в грязь, и рядом с ней дергаются огромные страшные копыта!
– Онория!
Она пришла в себя, только когда маркиз оказался совсем рядом и наклонился к ней.
– Не волнуйтесь, умоляю вас! Если хотите, я могу прыгнуть один. – Он вдруг он перегнулся с коня и поцеловал очаровательную всадницу.
После Маркус долго не мог понять, что его к этому подтолкнуло. Возможно, все дело было в том, что на бледном лице Онории промелькнуло выражение отчаянной паники, что страшно удивило его. Она была не из тех женщин, которые легко поддаются бессмысленному страху, поэтому, увидев ее до боли закушенную губку, он просто не совладал с нестерпимым желанием успокоить и ободрить красавицу. Он просто должен был ее поцеловать!
