Хотя нет, знаю. У нас даже по этому поводу случился небольшой спор, но, в итоге я оказался не прав. И прав одновременно. Дело в том, что этот одноглазый здоровяк при всей своей… мягко скажем… откровенной туповатости, был ужасно педантичным и очень чистоплотным. Не в плане одежды, вечно мятая роба висела на нём мешком, но когда дело доходило до окружающей обстановки… В общем, когда циклоп получил от меня зелёный свет, лаборатория воссияла, а темпы исследований взлетели под потолок.
Вот так вот всё и происходило, работа кипела, а с тех пор, как мистиконы ринулись спасать родное пиратство, я так и вообще всё своё свободное время проводил на полигоне и в компании афро-астроманта.
А что ещё делать? Спутников связи в этот мир не завезли, а магофоны, оказывается, имеют весьма скудный радиус покрытия, превращаясь в каких-то пятистах километрах от города в обыкновенные часы с экранчиком. Не, по стране, естественно, раскидана сеть ретрансляторных вышек, но кому они нужны в пустоши, куда никто по своей воле не ходит? Так что я все эти дни был как на иголках. И дело не в том, что я не верил в силы этих пигалиц, нет! Совсем нет!
Блин, да кого я обманываю? Ох…
Ладно, прошёл ещё один день отсутствия Арканы сотоварищи (третий, если точно), все дела переделаны, планы спланированы, пистоны, кому успел, вставлены (кому-то даже провёрнуты), так что пора выпить своего успокаивающего чаю и попытаться-таки уснуть. Я подошёл к резному столику, на котором располагался дымящийся чайничек, налил себе чашку, поставил пузатый сосуд на подставку и только тут заметил, что что-то не так. Что не так-то? Точно! Где звук?!
***
Настроение Тазмы было очень сложно передать несколькими словами. Всю прошедшую неделю ей выносил мозг этот проклятый в прямом смысле этого слова дуболом Дредбейн. Своим нытьём по поводу того, что у неё нет права на ошибку при создании портала и про то, что он ждал уже тысячу лет. О… этот мешок трухи! То ему быстрее, то аккуратнее, то осторожнее, то он не может больше ждать! Достал! Она и так работала не покладая рук с тех пор, как перед ней вывалили эту гору соларитовой руды!
И ведь как будто не понимает, трухлявый, что для того, чтобы привести металл в хоть сколько-нибудь пригодное состояние его следует во первых очистить, во вторых, обогатить и в третьих — наконец, выплавить и только после этого придавать форму и зачаровывать. И организовывать процесс пришлось именно ей, потому как даже в нелегальную артель гномов с этим не сунешься: деньги-деньгами, но соларит — это для коротышек вопрос национальной гордости. Остальные же… Вежливо, а кто-то не очень, послали засланных парламентёров подальше, потому как неожиданно для всех пропавшую руду вдруг начали искать именно в этом направлении.
Так что ради этого пришлось создавать собственный мануфакторий. С печами, котлами, отливочными формами и скелетами в качестве неимоверно тупой рабочей силы. И она, дракона задери, всё это сделала! Воистину титанический труд! От осознания собственной крутости хотелось кричать!
Но долбанному зомби признание было неведомо. Вместо захудалого «Отличная работа» тот выдал драное «Ну наконец-то» и потребовал:
— Теперь изготовишь вот эти таблички. — свитки со спецификациями плюхнулись на стол юной колдуньи. — И не затягивай с этим! А мы пока возведём врата.
Тазма воспроизвела сцену в памяти ещё раз и тихо проворчала ругательство. Затем досчитала до десяти и вспомнила, ради чего она вообще связалась с этим умертвием. Сила. Тайные знания тысячелетнего лича, и вот когда она ими завладеет… Тогда больше НИКТО и НИКОГДА не посмеет повысить на неё голос и именно ОНА будет приказывать, а все вокруг будут стараться перед ней выслужиться.
Да, именно так. Девушка в предвкушении закусила нижнюю губу. Она была близка к своей мечте, как никогда. И вот сейчас она станет ещё на шаг ближе.
Теперь, когда врата были, наконец, готовы оставалось их зарядить и подобрать правильный адрес. В этом-то и крылась основная проблема. Ту махину, что создал Дредбейн, мог запитать только Диск Дракона, а адрес проклятого мира, в котором была заточена Некрафа, был запечатан в томах заклинаний воинов-защитников этого мира — мистиконов.
И это было проблемой, до какой-то поры не её проблемой, так как Дредбейн вознамерился во что бы то ни стало лично их уничтожить, дабы снискать милости у своей божественной госпожи. Ведьмочка же, видя веру мёртвого рыцаря, решила чуть-чуть перестраховаться и слегка перетянуть одеяло на себя, вознамерившись добыть непосредственно основной артефакт.
Именно по этой причине она и проникла в замок ближе к полуночи, безвозвратно истратив на это действо больше половины своих новеньких, честно сэкономленных соларитовых накопителей. Но даже с ними это было… сложно. И было бы попросту невозможно, если бы в свой последний визит не оставила за собой ма-а-ленькую лазейку. Как раз на такой случай.
Этот сладкий аромат победы за счёт собственного интеллекта заставлял котёл чувств девушки приятно бурлить где-то в районе живота, прямо под айсбергом, сковывающим сердце непризнанного гения. До точки кипения не хватало одной маленькой детальки: главного приза, которого почему-то не оказалось ни в артефактории, ни в покоях мистиконов, ни даже в лаборатории её дражайшего братца.
Тем не менее, в выборе направления дальнейших поисков ведьма ни разу не сомневалась. И ведь не зря! Тёмные слуги быстро разыскали молодого короля и показали ей. Тот вместе со своим сенешалем допытывался от Новатеррона отчёта о состоянии магической защиты замка. Старый маразматик со всей присущей ему важностью и раздражительностью проникновенно врал, что дворец защищён так, как никогда не была сама Академия, что добавило ещё несколько пунктов к настроению ведьмы, пусть и не без потери некоторых ресурсов, но попавшей внутрь и до сих пор никем не обнаруженной. Ещё больше Тазму порадовало то, что она, наконец, нашла Диск, который покоился в поясной сумке у его величества.
Дальше оставалось лишь наблюдать дистанционными методами за молодым королём, а самой отправиться туда, где он рано или поздно окажется один, дабы подготовить капкан, из которого он не сможет подать сигнал страже. Как ни странно, к королю, хоть он тоже пытался ей указывать, ненависти она не испытывала. Более того, его отчуждённо-повелительное отношение принималось именно, как должное. Тем более, что, в отличие от преподавателей, советников и Новатеррона парень общался с ней исключительно в уважительном ключе, как бы признавая за ней авторитет в том или ином вопросе. И
