Читаем без скачивания Тучи над страной Солнца - Рава Лориана

Толпа отхлынула.

Инти стоял посреди спальни во дворце наместника и мрачно жевал лист коки. Ничто, кроме уже наполовину высохшей лужи на полу и одеяла на кровати, свёрнутого валиком и разрубленного в нескольких местах, не напоминало о ночном происшествии. Описание спальни совпадало с отчётами: ни шкафов, ни сундуков, ни какого-либо места, где с вечера теоретически мог бы спрятаться убийца, здесь не было. В какой-то момент его подозрение вызвал ковёр на стене, но и за ним не было ниши, только глухая мраморная стенка и всё. Как будто таинственный убийца и в самом деле был призраком, пришедшим из ниоткуда и растворившимся в никуда.

Вошёл Асеро:

-- Наконец-то ты здесь. Посмотри внимательно на спальню -- изменилось ли что-нибудь со вчерашнего вечера?

-- Вроде бы ничего... Хотя погоди! Вот сюда я клал свои украшения. Они пропали!

-- Значит, убийца оказался ещё и вором. Неудивительно!

-- Тем проще его будет найти.

-- Это было бы верно для любого другого города кроме Тумбеса. Здесь наворованные ценности можно продать за границу или самому с ними сбежать. Как бы тщательно корабли ни проверяли на выходе, всё-таки каждую щёлку не проверишь. А что можешь сказать про твоих охранников. Как думаешь, могли они тут соучаствовать?

-- Никогда не имел оснований подозревать их в чём-либо дурном. Это простые деревенские парни, которые были счастливы до небес, что служить им выпало не где-то там, а в охране Первого Инки.

-- Среди их друзей и родственников сторонников Горного Льва нет?

-- Если бы о них такое было известно -- им бы мою охрану не доверили. Да и к тому же Горный Лев на деревенских свысока смотрел, видел в них не младших братьев, а чуть ли не животных, и потому деревенские его взаимно не любят.

-- Конечно, дополнительную перепроверку произвести не мешает, но на твой взгляд, они тут ни коим боком не замешаны?

-- Исключено, -- сказал Асеро, а потом шёпотом добавил, -- Инти, ты же теперь знаешь о моей той давней беде. Трудно представить себе что-либо ужаснее этого. Не могу представить, чтобы хоть кто-нибудь мог себя опозорить так специально ради какой бы то ни были цели. Бедняги действительно чего-то очень сильно испугались.

-- Скорее всего, ты прав, но приходится рассматривать даже самые малоправдоподобные версии, потому что правдоподобной нет. Ладно, пошли допрашивать твоего горе-телохранителя.

Арестованный сидел в подвале на скамье и глядел в пол. При виде Инти и Асеро он поднялся, поклонился, но глазами смотрел в пол:

-- Я не смею поднять глаза на своего государя и не молю о прощении, ибо знаю -- нет мне прощения. Мой долг был защищать жизнь Первого Инки, а я не сделал этого. Если бы ты был там, ты бы погиб, государь. Я готов принять казнь за свою вину, ибо жизнь в позоре всё равно невыносима.

-- Успокойся, Кондор, -- сказал Асеро как можно мягче, -- Я уверен, что в твоих действиях не было злонамеренности, а твоя оплошность не привела к роковым последствиям, и пострадал от неё в первую очередь ты сам. Лучше расскажи по порядку, что произошло.

-- Да, расскажи нам всё без утайки. Может, вы накануне ели или пили что-нибудь подозрительное? -- Инти уже вошёл в роль следователя.

-- Все воинам, когда они только поступают в охрану, рассказывают историю о том, как белые люди коварно напоили охрану Атауальпы отравленным вином, так что мы всегда помним, чем может обернуться питьё и пища из ненадёжных рук. Нет, мы точно не принимали ничего подозрительного.

-- А чувствовал ты себя на карауле хорошо, в сон тебя не клонило?

-- Нет, не клонило. Нас предыдущая смена предупредила, что этой ночью следует ожидать непрошеных гостей, поэтому я волновался, вглядывался в темноту, вслушивался во все шорохи... Но время шло и никто не являлся, это тревожное ожидание меня, в конце концов истомило. Наверное, под конец я слегка ослабил внимание, уже ждал, когда только нас сменят.

-- А засыпать ты точно не засыпал?

-- Точно. Мне ведь больше не спать, а... отлить хотелось. Вдруг посреди спальни послышался какой-то странный шум.

-- На что он был похож?

-- Скрежет, как будто по каменному полу тащат какую-то тяжёлую мебель. Мы тут же распахнули двери спальни и увидели, что над постелью склонился какой-то человек. Поначалу мы его увидели со спины, он был одет в черный плащ с капюшоном, как монахи или женщины в горных селениях. В одной руке он держал факел, а в другой -- топор, который он занёс над головой. Мы ринулись к нему, чтобы успеть убить его до того как он осуществит свой кровавый замысел, но он обернулся к нам и мы увидели, что это мертвец.

-- И как он выглядел?

-- Как голый скелет без плоти. В темноте блестели белым только кости. Кукурузный Стебель закричал от ужаса и убежал прочь, а у меня ноги перестали меня слушаться, и я не мог двинуться с места. Ну и обмочился со страха, даже до сих пор не высохло, - несчастный впервые поднял глаза, в них блестели слёзы, - даже не знаю, как и зачем мне жить после такого. Ведь я всегда презирал трусов, был уверен, что не дрогну при встрече с любым противником, хотя бы это была сама смерть. Но я лишь бессильно смотрел, как мертвец рубит по телу на кровати. Да, это был лишь валик из свёрнутого одеяла, но я тогда был уверен, что это был ты, государь. Получается, что я дал ему тебя убить, и если меня за это приговорят к смерти, то я даже приму это с радостью, к чему мне жизнь после такого позора?

Асеро присел рядом, приобнял его за плечи, как обнимают детей, когда хотят их утешить, и сказал:

-- Бедный мальчик. Ну успокойся, не кори ты себя так. Я жив, а ты ни в чём не виноват. Кто угодно мог бы оказаться на твоём месте, и наверняка с ним случилось бы то же самое. При виде эдакого и я мог бы обмочиться от страха.

-- Ты?! Но я с детства слышал о тебе как о великом воине, у которого перед врагом ни один мускул на лице никогда не дрогнул. А вот такого, -- Кондор показал на свою мокрую тунику, -- с тобой никак быть не могло.

-- Но я ведь встречал только врагов из плоти и крови, а живые скелеты, по счастью, мне ещё не попадались. Да, неприятно вышло, но презирать тебе себя не за что. Я уверен, что ты храбрый юноша. Сейчас тебя отсюда выпустят, ты переоденешься, поешь, отоспишься и я выпишу тебе бумагу, чтобы тебя на месяц отпустили отдохнуть в деревню к родным.

-- За что мне такая милость?

-- Это не столько милость, сколько необходимость. Тебе надо оправиться как после раны. Хорошо, что твой рассудок уцелел, но нужно, чтобы твоя душа окончательно успокоилась, а то ты так и будешь вздрагивать от каждого громкого звука, а потом корить себя за трусость. Я отнюдь не увольняю тебя со службы. Уверен, что через месяц твоё состояние здоровья позволит тебе её продолжить, хотя тут лучше посоветоваться с лекарями.

-- Ладно, Асеро, я понимаю, что юношу нужно было утешить, но всё-таки вернёмся к нашей истории. Итак, призрак порубал одеяло на кровати и всё?

-- Нет, дальше началось самое страшное. Призрак склонился над ним и прошептал несколько непонятных и зловещих слов.

-- Примерно каких?

-- Что-то вроде: "Ме каго енсупутамадре".

-- Так, призраки у нас, значит, по-испански ругаются, -- с иронией отметил Инти, -- Ты ведь сам испанского не знаешь?

-- Нет, откуда мне. В нашей школе этому не учили.

-- Эдаким фразам ни в каких школах не учат, так как их не принято в приличном обществе вслух произносить. Но мне не раз случалось её слышать при допросе пленников. Примерно она переводится как: "Я совершу насилие по отношению к твоей матери".

-- То есть это как? -- спросил Асеро, -- Это призрак времён ещё Великой Войны, когда испанцы могли безнаказанно над нашими женщинами глумиться?

-- Нет, это у испанцев просто ругательство такое. В спорах они порой используют это как последний аргумент. По их логике, если они в силах совершить это мерзкое дело в отношение своего врага, то это доказывает их силу. А "призрак", скорее всего, просто досадовал, что порубал лишь валик. Что было дальше?

-- Призрак затем обернулся ко мне и сказал: "Я, Горный Лев, пришёл за моим убийцей Асеро, но здесь его нет. Отвечай, жалкий трус, где он?!" Я так онемел от страха, что не мог даже произнести "не знаю". Тогда он сделал ко мне один шаг и добавил: "Ты же трус, стоишь весь обоссаный, и знаешь, что от меня тебе не будет ни пощады, ни спасения. Так чего же ты молчишь?" Я всё-таки попытался убежать, но ноги всё ещё плохо слушались меня, я подскользнулся и упал в лужу. Он склонился надо мной и прорычал: "Говори!". Наверное, я упал от ужаса в обморок, потому что больше ничего не помню. Когда я очнулся, я был на полу там же, меня окружили незнакомые мне воины и потребовали объяснений случившемуся. Я попытался им объяснить про призрака, но, наверное, не очень толково, и они мне не поверили, и поволокли сюда, где я провёл остаток ночи и утро.

-- Инти, -- сказал Асеро, -- всё-такие не совсем зря твоих людей обвиняют в грубости. Надо было позаботиться, чтобы дать ему сухую одежду, представляю, каково ему было провести здесь эти несколько часов дрожа от холода и стыда. Не хотелось бы оказаться на его месте.