Ответ приходит практически сразу, словно он сидел и ждал моего сообщения.
«Хочешь я к тебе приеду?»
«Хочу»
И они приезжает.
Буквально через десять минут свет фар озаряет пустые кухонные окна.
Я выбегаю на крыльцо, как есть в одном халате и тут же попадаю в крепкие объятия. Меня утаскивают в теплую машину, а после мы долго, точно подростки целуемся, не в силах оторваться друг от друга.
Он уезжает уже когда часы переваливают за час ночи, обнимая напоследок и шепча спокойное:
— Все будет хорошо, Оля. Мы со всем справимся. Веришь?
— Верю.
Глава 17 «Выбор»
Ольга
Жизнь наша постепенно вошла в колею.
Я по-прежнему много работаю.
С утра и до четырех часов в санатории, где довольно успешно приняла на себя обязанности заместителя главного врача. Работа здесь теперь в основном административная, на занятия с детьми нет особого времени. Их вместо меня в сенсорной комнате теперь проводят в паре две молодые девушки-психологи. Я их, разумеется, курирую и направляю, постепенно обучая полезным практикам и методикам. Они молодцы — стараются, к детям относятся с терпением и вниманием. Работа кипит и меня это радует.
После четырех мы на пару с Дариной, что к слову и в санатории со мной торчит весь день, едем в наш центр, где уже образовалась небольшая группа ребятишек. Там мы проводим несколько непростых, но очень продуктивных часов.
Здесь в просторной уютной комнате, за самыми настоящими партами мы учимся базовым навыкам общения, культуры и воспитания, а также простейшим умениям письма, счета и чтения.
Основная задача научить непростых детей работать, как индивидуально, так и в команде.
Дарина за эти недели сильно изменилась.
Словно повзрослела.
Исчезла постоянная напряженность во взгляде. Она стала, хоть и не очень охотно, но все же идти на контакт с другими детьми и взрослыми.
Я ее не тороплю.
Наш главный друг в этом сложном деле — время.
Цель: пойти в обычную школу.
Навыки для этого, слава Богу, имеются.
Она способная девочка.
После занятий в центе, нас обычно забирает на машине Макс, и мы все вместе едем ко мне домой.
Время уже переваливает за восемь вечера, когда мы уставшие и голодные подъезжаем к дому. В нем тихо, нигде не горит свет, никто, кроме вездесущего Бурана, не встречает — Маргарита на днях съехала.
Они с Максимом за моей спиной провернули тайную рокировку: Марго теперь снимает у Лидии Георгиевны ту самую часть дома, а Макс… переехал ко мне.
— Ты же меня не выгонишь? — нагло скалится этот невозможный мужчина.
— Не выгоню, — вздыхаю и прижимаюсь к его плечу, — Просто за Ритку переживаю.
— Она девочка взрослая и самостоятельная, — резонно замечает Макс.
— А вдруг ее кто-то обидит?
— Не обидит. Так знаешь как Георгиевна бдит?! Это ей со мной не о чем было поговорить, а с Риткой они теперь заживут душа в душу. А ты перестань переживать. Лучше давай думать, что будем готовить на ужин и чем кормить твою капризную принцессу.
Перевожу взгляд на хмурую Даринку, что с недовольной миной следит за нашим перешептыванием.
Принцессу… да… ревнивую.
Тому, что Максим будет теперь жить с нами, Дарина не обрадовалась и вот уже пару дней молчаливо протестовала, отказываясь есть, что-либо кроме магазинных пельменей.
Такая себе еда для ребенка, которому прежде всего нужны натуральные витамины и кальций.
Но что поделать, если от всего остального отказывается.
Раньше можно было уговорить хоть на кашу и творог, а теперь принцесса обижается и дуется, волком смотрит на Макса и постоянно бурчит о том, что ее папа лучше.
С одной стороны, можно понять желание ребенка жить в полной семье.
А с другой, не все в этой жизни будет по ее указке. И чем быстрее маленькая манипуляторша это поймет, тем лучше же для нее.
Сегодня на кухне колдует Максим.
Он хорошо готовит.
С неясным щемящим чувством глядя на то, как он ловко чистит картошку и маринует куриные ножки, чтобы потом выложить в форму и поставить в духовку, я сажусь за стол и говорю:
— Знаешь, мне сегодня звонила Антонина Михайловна.
— М-м-м… и что она хотела?
— Ей пока еще тяжело говорить после инсульта, но насколько я поняла — она хочет увидеть Дарину.
Мужчина, отложив нож и картошку, поворачивается ко мне и, вопросительно изогнув брови, тянет:
— И-и-и-и?
— Отвезешь нас завтра к одиннадцати? — мне под его взглядом отчего-то становится неловко.
— Ты забыла, что завтра нас Самойловы позвали на плов к часу? — в голосе его сквозят раздраженные ноки.
— Нет, конечно. Мы там побудем совсем немного, а после поедем к Самойловым.
— А мне что это время делать? Ждать точно холоп вас в машине?
Поднимаюсь, подхожу к нему, обвиваю руками со спины и прижимаюсь щекой к теплому свитеру.
— Ну, пожалуйста, — прошу тихо и заискивающе, — Мы постараемся очень быстро.
Максим какое-то время недовольно сопит, а после все же сдается:
— Хорошо. Пока вы будете у бабки я в строительный магазин смотаюсь. Хотел к утеплителю присмотреться.
Дальше разговор сворачивает в тему стройки.
Вот о чем Макс может говорить воистину бесконечно!
В духовке печется курочка, на плите варится картошка, на коленях у меня довольно урчит Фифи, рядом за столом Дарина лепит из розового пластилина пони, а мы с Максом живо обсуждаем ход строительства его дома.
Все это так живо, по-домашнему.
Словно мы самая обычная семья.
Такого в этом доме давно не было.
С тех самых пор, как умерли мои папа и мама.
И дом ожил и я, вместе с ним ожила.
— Летом ударно потружусь, а к зиме, думаю, переедем, —
