себе спину, сидя за компьютером!
Я пересела на диван. Динчер удивленно посмотрел на меня, и я добавила:
– Скоро пойду мыть голову.
Я знала, что мне не следует предпринимать никаких действий, пока между нами не появится ясность. Интересно, какое еще детское желание я могла бы озвучить, если бы снова повисло неловкое молчание? Ведь вчера я рассказала Динчеру о самом невинном желании из детства.
– Хорошо. – Он собрался сесть на диван рядом со мной, но остановился, когда зазвонил его телефон. – Это может занять некоторое время, – добавил он.
Я не знала наверняка, почему его настроение вдруг изменилось: из-за того, что я пересела на диван, или из-за того, что ему сейчас звонили.
– Ты не против, если я поговорю в твоей спальне?
Перед моими глазами предстала незаправленная кровать. Она выглядела так, будто на ней одновременно прыгали пять человек. Я напряглась.
– Одну секунду! – Я побежала в свою комнату.
Накрыв кровать одеялом, я позвала Динчера:
– Заходи!
Пока он шел, я осмотрела комнату, чтобы удостовериться, что все в порядке.
– Спасибо, – сказал он, и я оставила Динчера в своей спальне.
Прочитав все свежие посты людей, на которых я подписана, и прокомментировав их, я отправилась в ванную и посмотрела на волосы. Они превратились в платиновый блонд. Я подумала, что не стоит дольше оставлять осветлитель на волосах, поэтому смыла краску.
Вытирая волосы, я подошла к закрытой двери своей комнаты и прислушалась. Я не смогла ничего расслышать, потому что Динчер разговаривал шепотом. Меня охватило любопытство, и я подумала, что лучше уж мне отойти от двери, и вернулась в гостиную.
Он сказал, что разговор может быть долгим. Стоит ли мне ждать или самой покрасить прядь в розовый цвет? Я бросила взгляд на дверь своей комнаты. У Динчера сегодня и так достаточно проблем со мной. Сделаю ему сюрприз.
Я взяла краску и в ванной перед зеркалом закрасила прядь. Подождав пятнадцать минут, помыла голову. Через несколько минут я уже любовалась розовой прядью за правым ухом.
Услышав звук открывающейся двери моей комнаты, я разволновалась и быстро начала прибираться. Интересно, как он отреагирует, когда увидит мои волосы? Я тихонько вошла в гостиную и обнаружила, что Динчер смотрит на телефон. Пальцы его двигались так, будто он набирает сообщение. Он почему-то выглядел взволнованным.
– Привет, – сказала я, и он поднял глаза.
Выражение его лица тут же смягчилось. Увидев розовую прядь, он улыбнулся и оставил телефон на диване.
– Ты сама покрасила, – удивился он. Хорошо, что в его голосе не было никакого упрека. Динчер подошел и коснулся моих волос. – Очень красиво получилось. Тебе очень идет.
Я застенчиво улыбнулась. Посмотрев в зеркало, я и сама заметила, что волосы выглядели хорошо, но мне было приятно услышать комплимент от Динчера.
– Большое спасибо, я не хотела, чтобы ты возился с краской. Ты и так устал.
Он поджал губы, склонил голову к плечу и нежно улыбнулся. В ту же секунду мое сердце забилось быстрее. Его взгляд был таким же неуверенным, как и движения руки, которая касалась моих волос. Его нерешительность еще больше пробуждала во мне нетерпение. Я вздрогнула, когда его пальцы коснулись моего уха. Динчер нахмурился, его глаза скользнули по моему лицу и остановились на губах.
– Меня не волнует, насколько я устал, – сказал он шепотом, – если смогу прикоснуться к тебе.
Динчер подходил все ближе и ближе, не сводя глаз с моих губ. Когда я поняла, что он собирается сделать, в голове не осталось ни одной мысли. Его размеренное дыхание коснулось моего лица. Я тут же вспомнила ощущение его мягких, полных губ на своих губах.
– Нисан…
Когда Динчер произнес мое имя, я почувствовала, как сердце проваливается куда-то в пустоту. Я совершила большую ошибку, когда перевела взгляд на его зеленые глаза. В них искрилась страсть. Страсть, побуждающая людей делать вещи, о которых они позже сожалели.
– Динчер, – прошептала я.
Он глубоко вздохнул, затем сократил расстояние между нами и поцеловал меня в губы. Динчер вырвался из тумана прошлой ночи и нашел свет. Движения его больших рук, ласкающих мое тело, не казались странными. Его левая рука блуждала от талии к бедру, а губы исследовали шею. Он оставил легкий поцелуй на моей груди, которая поднималась и опускалась в такт дыханию, а после – за ухом, касаясь носом розовой пряди волос. Этот момент захватил меня, и с моих губ сорвался тихий стон.
Услышав свой стон, я тут же открыла глаза и посмотрела на Динчера. Он вновь вернулся к губам, лаская мое тело. Почему мне захотелось остановиться, когда все казалось таким правильным? Почему я собиралась отказаться от того, чего так долго хотела?
Я сжала руку Динчера и оттолкнула его.
– Мне очень жаль. Я… я не знаю почему, но…
– Все в порядке, – быстро сказал он. Его грудь все так же вздымалась. Он пытался скрыть разочарование, но у него не получилось.
– Дело не в том, что я не хочу… Просто не уверена, стоит ли заходить так далеко с человеком, которого, как мне кажется, я знаю недостаточно хорошо.
Динчер посмотрел на меня так, словно я его оскорбила.
– Хочешь сказать, что не знаешь меня?
– Конечно, знаю! – сказала я. Тревога пронзила мое тело от того, что Динчер неправильно меня понял. – Только…
– Что именно?
Ладони вспотели, а в ногах появилась слабость. Смотреть ему в глаза, полные гнева и разочарования, было невыносимо, особенно зная, что виновата в этом я.
– Я, например, даже не знаю твоей фамилии! Я не знаю, где ты живешь, есть ли у тебя брат или сестра? Кто тот мужчина, что разговаривал с тобой, когда я встретила тебя в кафе? И кто только что звонил? Мне до сих пор неясно, откуда ты знаешь Сену… – Я сглотнула и продолжила: – Мне кажется, что я знаю тебя, но реальность говорит об обратном.
Динчер глубоко вздохнул, нахмурив брови.
– Я бы сказал тебе, если бы ты спросила, – ответил он спокойно.
– Тогда расскажи мне, как ты узнал, что Кутай – нехороший человек.
– Спроси о чем-нибудь другом.
– Откуда?
– Спроси что-нибудь еще, Нисан.
– С кем ты разговаривал в моей комнате?
Он снова сжал губы. Его глаза умоляли меня прекратить допрос.
– Вероятно, ты потеряешь терпение, но я снова скажу: задай какой-нибудь другой вопрос.
– Где ты был до того, как пришел ко мне на фестивале?
– Если я не отвечу, смогу ли остаться с тобой?
Я промолчала.
Динчер кивнул.
– Хорошо, – сказал он, когда наконец снова посмотрел на меня. И направился к двери.
Я не сказала ни слова, пока он не ушел. Когда дверь за Динчером закрылась, я прижала руку к губам и заплакала. Я плакала, пока не уснула посреди гостиной от
