— Зачем, Джек?
— Не важно. Я хочу выйти из дела. Я получил столько денег, сколько хотел. А синдикатом я сыт по горло. Если они хотят управлять Калифорнией, пусть занимаются этим сами.
— Я думал, что ты займешься Феррари, — резко сказал Головин.
Маурер улыбнулся, но глаза его оставались холодными, как лед.
— Это верно. У меня была такая мысль, но Сейгель все провалил. Я думал, что он хоть на этот раз сможет провернуть дело, но он проваливает все, к чему прикасается. Успеха он добивается только у женщин и больше нигде.
Головин, побледнев, посмотрел на Маурера.
— Что с ним случилось?
— Феррари оказался слишком быстр для него, вот что случилось. Эту ставку я проиграл. Я говорил с Большим Джо. Я объяснил ему, что ко мне это не имеет никакого отношения. Ему, кажется, было даже смешно, что кто-нибудь мог попытаться разделаться с Феррари. Очень смешно.
Большой «кадиллак» свернул в ворота виллы Маурера и помчался к дому. В свете яркого утреннего солнца Головин заметил довольно много скучающих людей.
— Кто эти парни? — спросил он. — Что они здесь делают?
— Простая мера предосторожности, — ответил Маурер. — Мне не хочется рисковать. Если Феррари попробует какой-нибудь из своих трюков на мне, ему придется плохо.
Головин ничего не сказал, но почувствовал, как холодок пробежал по его спине. Неужели Маурер, действительно, верит, что все эти вооруженные люди смогут защитить его от Феррари, если тот вздумает расправиться с ним? Неужели он такой слепой и самонадеянный дурак?
Машина остановилась у величественного входа.
— О’кей, Эйб, составь эти списки и приходи к ленчу. Яхта стоит неподалеку. Может быть, я уеду сегодня же вечером, — сказал Маурер, вываливаясь из машины.
— Джек, — хрипло спросил Головин, — что же будет со мной, если ты уедешь?
Маурер уставился на него так, словно не поверил тому что услышал.
— С тобой? — спросил он, нахмурившись. — Ну, я думаю, ты как-нибудь устроишься. Может быть, Большой Джо что-нибудь придумает для тебя. Может, он даст тебе мою работу. В конце концов, ты достаточно взрослый человек, чтобы позаботиться о себе. — Он по-волчьи оскалился. — Может, у меня появится какая-нибудь идея, когда ты придешь к ленчу.
Он ушел в дом, оставив Головина сидящим грузной безнадежной тушей в машине.
Трое вооруженных парней сидели в холле. Увидев Маурера, они вскочили и вытянулись.
— Оставайтесь здесь, ребята, и смотрите в оба, — сказал он.
— Будьте уверены, босс, — ответил один из них. — Все будет в порядке.
— Дай-то Бог, — усмехнулся Маурер и вошел в большую гостиную.
Долорес стояла у открытого окна, выходящего на веранду. В простом черном платье она выглядела стройной и привлекательной. Она была бледна, под глазами залегли тени.
— Здравствуй, Долли.
— Привет, Джек, — отозвалась она.
— Приготовь мне коктейль, пожалуйста.
Он подошел к окну и посмотрел вниз на большой сад. Почти везде стояла охрана, некоторые были даже с автоматами в руках.
— Сейгель попытался прикончить Феррари, — сказал Маурер, пока Долорес готовила ему коктейль. Он сел в кресло спиной к окну. — Но Феррари всадил в него нож, поэтому я принимаю некоторые меры предосторожности, пока Феррари не покинет город.
Долорес никак не отозвалась на это сообщение. Она принесла Мауреру коктейль и поставила стакан на небольшой столик рядом с ним.
— Ну, Долли, мы пьем с тобой вместе в последний раз. Я навсегда покидаю этот город.
— Вот как? — отозвалась она ровным безразличным голосом.
— Да. Я уеду во Флориду, — продолжал Маурер. — Я говорю синдикату «гуд бай». Во Флориде много возможностей для человека с моими способностями и деньгами. Мне теперь нужно решить, что делать с тобой.
— Тебе не стоит обо мне беспокоиться, — ответила она, не глядя на него, и отошла к окну.
— О, я не собираюсь о тебе беспокоиться, Долли, — сказал Маурер и засмеялся. — Я, правда, не думаю, что Эйб будет хорошим мужем. Он уже почти совсем развалина. Сегодня с ним, возможно, что-нибудь случится. Ты будешь об этом жалеть?
— Нет.
— Но ведь ты надеялась, что он подберет тебя, Долли.
— Удивляюсь, откуда у тебя такие мысли, — ответила она.
Она смотрела вниз на длинный пролет лестницы, соединяющий одну террасу с другой. По ступенькам поднимался маленький человек в черном костюме и черной шляпе. Это был Феррари. Его руки были в карманах, лицо поднято, глаза устремлены на окна веранды. Казалось, он совершенно не замечал вооруженных людей, которые, увидев его, почему-то не трогались с места. Они стояли неподвижно, глядя, как он поднимается по ступенькам. Он прошел мимо одного охранника, затем мимо другого. Никто не двинулся с места. Они только смотрели на него, на крошечную угрожающую фигурку, двигающуюся, как привидение.
— Значит, я ошибался, — сказал Маурер. — Ты, вероятно, не была бы против Сейгеля.
— Нет, — Долли отошла от окна и медленно прошла через комнату к двери. — Значит, ты не хочешь, чтобы я поехала с тобой, Джек?
Он, улыбаясь, смотрел на нее.
— Ты никуда не поедешь, Долли, совсем никуда.
Она задумчиво посмотрела на него, и он был весьма и весьма удивлен, не увидев ни малейшего признака страха в ее волнующих глазах.
— Понимаю, — задумчиво протянула она, открыла дверь и вышла в холл.
Поднимаясь вверх по лестнице к своей комнате, она с удивлением спрашивала сама себя, когда же Большой Джо успел захватить организацию? Он, должно быть, не тратил ни минуты. Думала она и о том, какой же будет ее дальнейшая жизнь с Феррари. Войдя в спальню, она села на кровать. Долгие четыре года прожила она с Маурером, делила с ним постель, принимая от него как подарки, так и оскорбления, и сейчас, вспомнив все это, она почувствовала озноб.
Долли закрыла глаза и стала ждать выстрела, который сообщит ей, что она становится вдовой Маурера и имуществом Феррари. И все же он прозвучал так неожиданно, что воспринялся ею, как будто она испытала физический удар. Она вздрогнула, наклонилась вперед, закрыла лицо руками и впервые за много-много лет зарыдала навзрыд. Она плакала не по Мауреру, она оплакивала себя.
Лапа в бутылке
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Глава 1
Дождь барабанил по мостовой, и вода с шумом низвергалась из водосточных труб, когда Гарри Глеб поднимался на эскалаторе станции метро Нью-Бонд-стрит. Он остановился у выхода и с отвращением посмотрел на тяжелое от мрачных туч небо.
«Где мое чертово везение? — сердито подумал он. — Никакой надежды на такси, дьявол его задери! Придется идти пешком; старая корова не любит, когда опаздывают».
Отогнув манжетку, Гарри посмотрел на часы и нахмурился. Если они не врут, то он уже опоздал. Простояв в нерешительности несколько минут, он все же торопливо зашагал по улице, пригнув голову под льющимся дождем и ругаясь про себя.
«Неплохое завершение для этого вонючего денечка, — размышлял он, не замечая стекавшей со шляпы воды и брызг, разлетавшихся из-под ног. — Дело с сигаретами провалилось, эта чертова дохлятина пришла четвертой, и сорок фунтов уплыли, а теперь еще этот сволочной дождь».
Гарри привычно держался в тени, избегая освещенной части улицы. Пройдя половину Нью-Бонд-стрит, он засек слабое мерцание металлических пуговиц на плаще полицейского и автоматически перешел дорогу.
«Вест-Энд кишмя кишит «домовыми», — подумал он. Пригнув широкие плечи, как будто ожидая, что на них вот-вот ляжет тяжелая рука, Гарри думал о своем. — Этот флик большой и сильный, как бык, бездельничает и только мешает своим присутствием. На моем месте он принес бы куда больше пользы».
Когда между ним и полицейским осталось ярдов сто, Гарри решился вернуться на прежнюю сторону улицы, потом свернул на Майфер-стрит. Пройдя еще немного, оглянулся. Сзади никого не было. Удовлетворенный этим, он быстро юркнул в подъезд, находившийся рядом с антикварным магазином, и очутился в слабо освещенном вестибюле.
По каменным ступенькам спускалась блондинка в кожаном пальто и фланелевых брюках. Увидев Гарри, она замедлила шага, и ее жесткое накрашенное лицо просветлело.
— А, дорогой, привет, спешишь ко мне?
— Еще чего, — проворчал Гарри, — у меня есть на кого тратить деньги, получше тебя. — Но разглядев горькую складку вокруг ее губ, смягчился: — Послушай, сидела бы ты дома. На улице ни одной собаки, кроме полицейских. Льет как из ведра.
— Есть ты, — ответила женщина, приглашающе улыбаясь.
Гарри почувствовал к ней жалость. Он был знаком едва ли не со всеми проститутками Вест-Энда и знал, что у Фан паршивое положение. Она становилась слишком стара, чтобы продолжать игру, а конкуренция была слишком жестокой.
