Как и я.
ГЕРЦОГОРСИНО12: все вместе, я полагаю
Ц354Р10: рискну предположить, что тебе не стоит создавать моментов ни с кем, пока ты не поговоришь со своей девушкой
Разумный совет.
ГЕРЦОГОРСИНО12: если предполагать, что я смогу заставить свою девушку поговорить со мной
Ц354Р10: может, тебе нужно просто ей сказать
Ц354Р10: сказать что ты c ней несмотря ни на что
Ц354Р10: или же …
Я жду, но Цезарио не заканчивает предложение. Не то чтобы ему было нужно договаривать — суть ясна.
ГЕРЦОГОРСИНО12: в любом случае еще слишком рано говорить о том, получится ли что-нибудь с ви
Ох, черт. Упс. Говорить что-то в сети оказывается слишком просто.
ГЕРЦОГОРСИНО12: извини, чувак я знаю что это твоя сестра
ГЕРЦОГОРСИНО12: не хотел просто так бросать в тебя этим
Ц354Р10: какое тебе дело до того, что я думаю? она сама по себе
Ц354Р10: но в любом случае я не думаю, что она хочет быть твоим запасным вариантом
ГЕРЦОГОРСИНО12: она не
ГЕРЦОГОРСИНО12: я имею в виду
ГЕРЦОГОРСИНО12: не знаю, что я имею в виду
Я вздыхаю, качая головой.
ГЕРЦОГОРСИНО12: думаю, что ты прав. мне нужно поговорить с оливией вне зависимости чувствую я что-то к ви или нет
Цезарио начинает печатать, но останавливается. Как и в прошлый раз.
Ц354Р10: ты что-то чувствуешь к ви?
Часть меня считает, что невозможно ничего не чувствовать по отношению к Ви. Невозможно оставаться нейтральным, когда сталкиваешься с кем-то столь дерзким, беспощадным и кажущимся безразличным к чувствам других. Но другая часть думает, что в этом есть что-то особенное — она не для всех. И кажется, что возможность хоть немного узнать ее — это своего рода привилегия, которую я сумел заслужить.
ГЕРЦОГОРСИНО12: но это ведь не важно, правда?
ГЕРЦОГОРСИНО12: пока я не разберусь с оливией
А сделать это будет непросто. Или, может, я просто недостаточно старался. Или старался как-то неправильно.
Ц354Р10: ладно, ладно, как хочешь
Ц354Р10: теперь мы можем поиграть?
Типичный Цезарио.
ГЕРЦОГОРСИНО12: знаешь, вы c сестрой странно похожи
C354R10: тебя похвалить за наблюдательность?
Хорошо, что он не позволяет мне долго оставаться сентиментальным, потому что в этот момент на нас нападает группа магов, и мы вынуждены вступить в бой.
Забавно, что Ник сегодня утром написал мне, спрашивая, не наскучил ли мне «Двенадцатый рыцарь». По его мнению, это развлечение максимум на пару недель. Но я уже играю почти два месяца, и, честно говоря, меня все меньше заботит, насколько «круто» то, что я делаю. Опять же, это не Чемпионат штата, который мне когда-то предсказывали, но победа в одном футбольном матче и идея, что это вся моя жизнь и все, что я когда-либо буду делать, начинает казаться все менее и менее приемлемой. Даже если кто-то думает иначе.
Быть может, увлечение Ви всякими «ботанскими» штуками действительно стало на меня влиять, но я бы хотел, чтобы больше людей узнало об этой игре. После того как я просмотрел несколько технических обзоров, меня поразило, насколько эта игра превосходит другие RPG. Завораживает сама мысль о том, что все эти невероятные визуальные эффекты — это просто миллионы треугольников, организованных в код.
чувак, — написал Ник. — ты же знаешь, что можешь это изучать, правда?
что, психологию игровой зависимости??
нет, гений, компьютерные науки. ребята на моем курсе все время участвуют в хакатонах и прочей ерунде. может, это твое?
может быть, но я почти уверен, что все хотят заниматься играми
нет. ВСЕ хотят играть в футбол в Иллирии. Но если ты можешь и то, и другое, почему бы не совместить?
Я сказал ему, что он переоценивает мой интерес к одной вещи. Но меня действительно завораживает то, как я могу управлять своим персонажем в игре намного лучше, чем собой в реальной жизни. Это ощущение свободы, где твое единственное ограничение — собственное воображение. И, возможно, это не только про вымышленный мир — это можно применить и к нашему миру, если научиться мыслить так же масштабно.
Это заставляет будущее казаться безграничным и полным возможностей — как сказала Ви.
Бесконечные версии. Бесконечные возможности.
Ц354Р10: может немного поможешь?
Ах да, пора возвращаться к игре.
12
Переход на пятый уровень близости
Ви
Я не могу заснуть c тех пор, Герцог Орсино вышел из игры. Я пытаюсь, ворочаюсь, но каждый раз перед глазами одно и то же: чувствую я что-то к Ви или нет…
Щелчок ремня безопасности. Его голос у меня в ушах. Я почувствовала… о боже, не говори это.
(Бабочки.)
Передо мной мелькает яркая улыбка Оливии, затем разочарованный взгляд Баша. В конце концов, я сдаюсь, больше не пытаюсь уснуть. Обеспокоенная, встаю с постели и начинаю листать архив старых колонок с советами моей мамы. Не знаю, что ищу, пока оно само не находит меня ранним утром. Шум с первого этажа заставляет меня вздрогнуть. Оказывается, я отключилась за клавиатурой, а на моем запястье осталась слюна.
— Мама? — спотыкаясь, я хватаю ноутбук и иду вниз, где нахожу ее на кухне.
— Да? — доносится ее приглушенный голос из-за шкафа.
— Можно спросить кое-что? Про одну из твоих старых колонок.
— М-м? Да, конечно, просто… — она тяжело вздыхает и выглядывает из шкафа с нахмуренным лицом. — В доме есть кофе?
— Ну, мама, если его нет в дальнем углу шкафа, который мы никогда не используем, то я даже не знаю, где его искать, — отвечаю я, и она стонет, ища ключи.
— Никаких саркастичных комментариев в такую рань, hija. Мы можем поговорить в машине? Мне нужно дописать статью, а для этого требуется либо кофеин, либо чудо, — ворчит она, жестом указывая следовать за ней, сбрасывая тапочки и засовывая ноги в биркенштоки у двери. — Естественно, ты важнее, но, знаешь, нам ведь нужно на что-то жить.
— Да, я… — Я хватаю первую попавшуюся обувь, которой оказываются резиновые сапоги, и выхожу за ней. — Это будет странно, хотя…
— Хорошо, — она зевает, шаркая ногами, идет к машине, открывает дверь и падает на водительское сиденье. — Вдохнови меня.
Я забираюсь на пассажирское сиденье, ерзая, пока она включает заднюю передачу.
С чего начать?
Кажется, лучше просто сказать это напрямую.
— Как ты поняла, что ты би? — выпаливаю я.
Она замирает, держа руку на рычаге переключения передач.
— То есть, был ли, типа… какой-то конкретный момент? Или что-то в этом роде? Я не знаю, — быстро добавляю я, чувствуя себя глупо. — Я прочитала колонку, где ты отвечала девочке, сомневающейся в своей ориентации, и подумала, что, может быть, было бы полезно, если бы ты могла…
Я замолкаю, не уверенная, в чем именно сейчас признаю́сь, и она кивает, раздумывая.
— Сомневаюсь, что смогу дать лаконичный ответ, который ты, вероятно, ищешь, — говорит она спустя секунду. — Не было конкретного момента. Скорее, это была череда моментов, которые обрели смысл только потом, когда я поняла, что любовь может проявляться по-разному. И некоторые из этих проявлений любви походили на то, что я чувствовала. Но я всегда говорила вам, дети, что для меня важен человек, а не их, хм… внешняя оболочка. — Она внимательно смотрит на меня. — Я тебя запутала?
— Нет, — Она всегда была более открытой в вопросах сексуальности, чем любой другой родитель, так что этот разговор не кажется неудобным. — В теории это звучит очень просто, — замечаю я, и она уже собирается что-то добавить, но потом просто пожимает плечами.
— В теории, да, — соглашается она, подталкивая меня продолжить.
— Ладно, — я прочищаю горло. — Мой вопрос… ну, чувствовать что-то к девушкам… это отличается? — спрашиваю я, наблюдая, как она слегка хмурится, пока съезжает по подъездной дорожке.
