Блять.
Глава 29
Далия
Не знаю, как долго Джулиан обнимает меня, пока я все перевариваю, но я благодарна ему за поддержку.
Постепенно печаль, которую я испытывала ранее, исчезает, и остается то, чего я не ожидала.
Облегчение.
Приятно поговорить с кем-то обо всем, даже если этот кто-то – Джулиан. И, возможно, так и должно было быть.
Он не слишком эмоционален и тревожен, как моя мама, которая, скорее всего, расплакалась бы вместе со мной, и не похож на Лили, которая в подробностях описала бы, как она планирует убить Оливера. Ни один из них не смог бы по-настоящему понять меня и то, что мне нужно.
Я не хочу плакать или мстить. Я хочу этого.
В какой-то момент Джулиан несет меня к одной из кабинок в задней части бара. Проведя последние двадцать минут, используя его рубашку как салфетку, а его грудь – как мою личную грушу для битья, я эмоционально и физически истощена.
Джулиан убирает мои волосы с лица.
— Разве эти тесты не являются кучей вероятностей? Они никак не могут быть на сто процентов точными.
— Да, но риск… Я не могу сознательно привести в этот мир ребенка, который может провести большую часть своей короткой жизни в муках, — мой голос звучит слишком слабо и неуверенно.
— Я понимаю.
Несколько минут мы молчим, пока Джулиан не нарушает тишину.
— Оливер и его семья, очевидно, все еще застряли в 1700-х годах, но ты же знаешь, что сейчас есть множество способов завести ребенка.
Мои плечи опускаются.
— Я знаю.
Оливер повторял то же самое бесчисленное количество раз, но в конце концов его слова изменились, как только стали ясны условия получения наследства. Он перестал стараться ради нас, при этом запугивая меня, чтобы я поверила, что проблема во мне.
Наши отношения разрушились вместе с моим психическим здоровьем.
— Тогда в чем дело? — спрашивает Джулиан.
Я кручу одно из своих колец.
— Он заставил меня почувствовать себя…
Он прижимает мое тело к своему.
— Какой?
— Дефектной, — я поперхнулась.
— Он сказал это специально? — от того, как голос Джулиана быстро переходит в нечто темное и угрожающее, у меня волосы на руках встают дыбом.
Я не отвечаю – не из страха за безопасность Оливера, а потому, что мне не нужна жалость Джулиана.
— Я убью его, — от выражения лица Джулиана у меня по спине пробежала дрожь.
— Когда мы перешли от желания убивать друг друга к желанию убивать ради друг друга? — поддразниваю я в отчаянной попытке сменить тему.
— С тех пор как я узнал, как сильно он тебя обидел.
Я смахиваю с ресниц слезы.
— Возможно, это самое милое, что ты мне говорил.
— Не привыкай к этому.
— Я бы не посмела.
— Он никогда не заслуживал тебя.
Мое следующее признание вырывается из меня само собой.
— Я не переживаю из-за него или его брака.
— Нет?
— Нет. Может показаться, что это не так, но я чувствую облегчение. Я знаю, что все это к лучшему, хотя мне хотелось бы, чтобы мое расставание и моя жизнь не были так широко известны.
— Тогда почему ты плачешь?
— В основном из-за себя. И из-за шоу, которое мне обещали.
— Что случилось?
— Компания отказалась от контракта сегодня днем после того, как появились новости.
У него отвисла челюсть.
— Если они не поддерживают тебя в таких ситуациях, лучше с ними не работать.
Я фыркнула.
— А что, если другой возможности не представится?
— Представится.
— Ты так уверенно говоришь об этом.
Его глаза сужаются.
— Я удивлен, что ты так не говоришь.
Я опускаю взгляд.
Он поднимает мой подбородок.
— Ты можешь рассказать мне все, что угодно. Я не обижусь на тебя и не подумаю о тебе плохо.
Мои плечи опускаются.
— Я позволила Оливеру контролировать мою самооценку. Я сомневалась во всем, что заставляло меня чувствовать себя собой, потому что думала, что это часть взросления. Что любовь – это компромисс.
— Если тебе приходится менять себя, чтобы соответствовать чьему-то идеальному представлению о себе, это не любовь.
Я смотрю на свои сцепленные руки.
— Теперь я это понимаю.
— Что отняло у тебя так много времени понять это?
— Честно? Я забыла, кем была раньше. Но вернувшись сюда в одиночестве… это дало мне время подумать.
Мы обмениваемся знающими взглядами, после чего Джулиан предлагает мне выйти из кабинки.
— Что? — я встаю на трясущихся ногах.
— Как ты смотришь на то, чтобы выбраться отсюда?
— Куда?
— Сделать что-нибудь веселое.
Я не понимаю, куда нас ведет Джулиан, пока не вижу, как освещенное колесо обозрения замедляет ход, и посетители Праздника урожая спрыгивают с него.
— Ни за что на свете, — я упираюсь ботинками в землю.
— Почему нет?
— Мне неловко.
Он наклоняет голову.
— Из-за чего?
— Из-за всех этих опубликованных обо мне статей.
— Люди здесь почти не читают новости, не говоря уже о колонках со сплетнями.
— Но я выгляжу просто ужасно, — я показываю на свое распухшее лицо.
Он сокращает расстояние между нами и нежно проводит большим пальцем под моим правым глазом, стирая пятно туши, которое я, должно быть, не заметила в уборной в баре.
— Ты прекрасно выглядишь.
Моя голова кружится быстрее, чем чайные чашки на аттракционе вдалеке.
— Ты говоришь это только для того, чтобы я согласилась.
— Если бы я хотел, чтобы ты согласилась, я бы рассказал тебе о соревновании, которое запланировал.
Я навострила уши.
— Ты сказал «соревнование»?
Его смех действует как шокер.
— Я же говорил.
— Что у тебя там за план?
— Лучше я тебе покажу, — Джулиан кладет руку мне на спину и подталкивает в направлении входа на фестиваль. Я несколько раз пытаюсь отпихнуть его и напомнить о наших установленных правилах, но он предпочитает игнорировать меня, ведя в сторону зоны с едой.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты не предлагаешь устроить соревнование по поеданию еды.
— Нет, но мы должны тебя накормить и напоить.
— Я выпила всего две рюмки текилы, прежде чем Генри прервал меня.
Он бросает на меня взгляд.
— Хорошо. Три. Но это все. Я клянусь. Смотри, — я иду прямо назад, читая клятву верности.
Джулиан закатывает глаза, направляя меня к палатке с барбекю. Он накладывает в наши тарелки столько еды, что ею можно накормить небольшую семью. Я едва могу съесть половину, хотя и выпиваю три стакана воды, чтобы успокоить его.
Возможно, у меня небольшой опыт в отношениях без обязательств, но я достаточно умна, чтобы понять: то, что он утешает меня подобным образом, не является привычным для таких отношений. Как и то, что я не могу принять это, не воздвигая стен.
Я не понимала, как сильно нуждаюсь в заботе, пока Джулиан не показал мне, чего мне не хватает, и я не знаю, как это осмыслить.
К счастью, Джулиан не дает мне погрузиться в свои мысли, оттаскивая от палатки с едой. Когда мой желудок полон, а голова больше не путается от слез и текилы, он ведет нас к противоположной стороне парка.
Мое внимание привлекает звон колокольчика вдалеке.
— Карнавальные игры?
Он останавливается возле палатки и поворачивается ко мне.
— Не могу придумать лучшего способа устроить дружеское соревнование.
— Существует ли такое выражение в нашем словаре?
— Думаю, нет.
— И каков твой план? — спрашиваю я.
— Кто выиграет больше всех игр, тот и станет победителем.
— А какой приз?
Он почесал щеку.
— Я не собираюсь проигрывать, так что сомневаюсь, что тебе стоит беспокоится о призе.
