Ленин (сокрушенно). Тихон Иванович…
Чуднов. Сознаю, Владимир Ильич…
Ленин. Утки… Настоящие дикие утки. Мы с вами философствовали о причинах туманов, непогод и прочих стихий, а он подстрелил…
Анна. Что же ты, егерь! Осрамился.
Чуднов. Не говори, мать! А вы, Владимир Ильич, как я понимать могу, нынче охотой совсем не занимались. Ленин (удивленно). Неужели? Чуднов. Мне так оно показалось. <… >
Слышен колокольный звон.
Картина пятая
Кремлевская набережная и бульвар. Ночь. Редкий слабый свет фонарей. На скамейке под деревом сидит Рыбаков. Сначала он насвистывает, потом начинает петь.
Рыбаков (старательно поет). <…> (Задумывается, встает.) Если без трубы найду Марс, тогда да… Если не найду, то нет… (Долго смотрит на небо и напевает.)
Появляется Ленин. Узнает Рыбакова.
Рыбаков. Владимир Ильич?
Ленин. Саша Рыбаков, что вы здесь делаете?
Рыбаков (очнулся). Почему вы один, без охраны?
Ленин. А я от них убежал.
Рыбаков. Как же вы от них убегаете?
Ленин. Этого я вам не скажу. Секрет старого конспиратора. У меня, видите ли, было очень длинное заседание, и я теперь скрылся, чтобы немного погулять. Часы забыл на столе. Мое появление здесь, так сказать, правомерно. А ваше? Почему вы один, в полночь… Звезды считаете?
Рыбаков. Считаю… не буду отнекиваться.
Ленин. Влюбились, товарищ Рыбаков?
Рыбаков. Влюбился.
Ленин. Пойдемте вместе гулять, товарищ Рыбаков. Медленно идут.
Время у нас жестокое, страшное, теперь как будто и не до любви, но вы не бойтесь… Любите себе на здоровье, раз это случилось. Только я вам хочу дать один совет. Вы не старайтесь по-новому любить. Любите по-старому, товарищ Рыбаков. Слыхал я про эти новые отношения. Пока что, кроме безобразия и распущенности, ничего не получается.
Рыбаков. Безобразия я сам видел.
Ленин (вдруг остановился, взял за локоть Рыбакова, тихо, интимно спросил). А ведь хорошо любить? Чувство-то удивительное?
Рыбаков. Да, Владимир Ильич, удивительное. <…>
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Картина первая
Бульвар у памятника Гоголю. На скамейке сидит старушка, рядом детская коляска. <…> Появляются Маша и Рыбаков. Идут порознь. <…>
Рыбаков. Я третий день на ногах. Я часовщика искал. Маша. Так. Нашли причину! Лучше уж придумали бы что-нибудь другое. У вас была одна забота – починить часы! Рыбаков. Совершенно верно, одна. Маша. Благодарю.
Рыбаков. Будет вам, Маша, сердиться на меня. Я сюда рвался через дикие препятствия. Сажусь в трамвай – остановка. Почему? Току нет. Прыгаю на грузовик – в Котлы едут. Сажусь на пролетку, квартал проезжаю – свисток. Что такое? Извозчик без номера. В Трамоте не зарегистрирован.
Маша. Что вы говорите? «Трамот», «пролетка»…
Рыбаков. Трамот – это транспортный отдел, пролетка – транспорт. Поймите, Маша, что мне поручено найти часового мастера, чтобы пустить в ход кремлевские куранты…
Маша. Рыбаков, вы чудак. Неужели вы воображаете, что все люди должны знать об этом. Я же ничего не знаю!
Рыбаков. Ничего не знаете, а обиделись. За что же тут обижаться?
Маша. Ну хорошо, а мастера вы нашли?
Рыбаков. Нашел. Но если б вы знали, чего это мне стоило. Кому не скажешь, какие часы требуют ремонта, – все пугаются… Один древний, неслыханной древности часовщик в колпаке сел на пол, накрыл голову руками и сказал: «Стреляйте, но я не пойду!» От Марьиной рощи до Пресни я прощупал старую Москву и наконец нашел такого часовщика, что сам прихожу в недоумение. Он сегодня будет в Кремле, но боюсь, волнуюсь…
Картина вторая
В доме Забелиных. Рабочий кабинет Антона Ивановича, где давно уже никто не работает. Вечер. В кабинете сидят Забелина и ее гости: дама с вязаньем и ее муж – оптимист, дама испуганная и ее муж – скептик. Входит Маша.
Забелина (Маше). До сих пор работала?
Маша. Работала.
Забелина. Иди скорее поешь.
Маша. Не хочу.
Забелина. У тебя нехороший вид. Надо подкрепиться. Маша. Не надо. После подкреплюсь. (Здоровается с гостями.)
Оптимист. Вы где работаете, Маша? Маша. В Помголе.
Оптимист. А это что же такое – Помгол? Маша. Мы оказываем помощь голодающим.
Оптимист. Так ли уж печально обстоят у нас дела, как об этом говорят?
Маша. Очень печально. Голод развивается, как всемирный потоп!
Скептик. Не всемирный, а всероссийский. За границей белыми булками кормят скотину, а у нас голод наполовину сокращает население. Докажи, что я преувеличиваю.
Входит Забелин. <… >
Забелин. Дикари захватили цивилизованное судно, перебили всех белых людей, команду выбросили за борт, сожрали все запасы… Нуте-с, дальше что? Кораблем надо уметь управлять, а они не умеют. Социализм пообещали, а с какого конца его начинать – никто не знает. <… >
Стремительно входит кухарка.
Кухарка. Матрос пришел… Забелиных спрашивает.
Дама испуганная. Матрос? Зачем матрос?
Скептик. Не знаешь, что ли, зачем приходят матросы?
Забелина. Ах, не пугайтесь, пожалуйста! Это, наверное, не матрос.
Кухарка. Я не слепая… матрос как есть… сердитый…
Скептик. У меня при себе нет никаких документов. Не уйти ли нам с женой через черный ход?
Дама испуганная. Я боюсь уходить. Матросы нас могут поймать и заподозрить в бегстве.
Забелина. Не пугайтесь, пожалуйста… Он не матрос, в нашем смысле. (Маше.) Что же ты? Иди встречай! <…>
Входят Маша и Рыбаков.
Маша. Господа… (Запнулась.)
Забелин. Что же ты замолчала? Ты перепугалась, что при твоем госте назвала нас господами? Погоди, я тебя научу, как надо говорить. Ты скажи «товарищи»… и твой гость не будет шокирован.
Маша (Рыбакову). Я вам говорила… папа всегда надо мной подтрунивает. (Окружающим.) Вот мой знакомый, Александр Михайлович Рыбаков… Он воевал… видел много интересного…
Скептик (здороваясь с Рыбаковым). Безмерно счастлив!
Дама испуганная (рассматривая Рыбакова). Я не понимаю, вы матрос или штатский?
Рыбаков. Был матросом, но воевал на материке. Теперь демобилизовался.
Дама испуганная. А зачем же вы носите матросский костюм? Мы думали, что к нам обыск, а это вы пришли в гости.
Рыбаков. Почему же обыск? Я никогда не подумаю, что ко мне обыск.
Скептик. Это понятно. Вы завоевали материк.
Рыбаков. До полного завоевания еще очень далеко.
Забелин. А когда придет полное завоевание?
Рыбаков. Очевидно, при социализме.
Забелин. В каком году?
Рыбаков. Простите, этого я вам сказать не могу.
Забелин. Не можете открыть вашу тайну?
Рыбаков. Просто не знаю.
Забелин. Ага.
Входит кухарка.
Кухарка. Пришел председатель домового комитета.
Забелин. Один?
Кухарка. Нет, не один.
Забелин. Не один?
Кухарка. С ним какой-то военный… сердитый!
Председатель домового комитета часто постучал в открытую дверь. Его голос: «Нельзя ли войти?»
Забелин. Можно, можно…
Входит председатель домкома, за ним военный в форме тех времен.
Председатель домкома. Гражданин Забелин, они-с приехали лично за вами!
Забелин. Давно жду.
Военный. Если нетрудно, поторопитесь!
Забелин. Давно готов.
Военный. Пожалуйста.
Забелин. Не более одной минуты… (Делает общий поклон.) Жена некстати созвала вас… Простите… (Жене.) Прощай!
Забелина (дает мужу узелок). Да воскреснет бог…
Забелин. Благодарю. Ну, я пошел… Военный. Автомобиль стоит во дворе.
Забелин. Понимаю.
Забелина. Антон, нельзя так!
Председатель домкома, военный и Забелин уходят.
Антон! Не пущу я его!.. Берите и нас! Ведите меня! (Вдруг кричит.) А ордер? Верните председателя! Председатель!
Председатель домкома возвращается.
А ордер вам дали?
Председатель домкома. Не сомневайтесь. Все чисто и правильно… Комар носу не подточит! (Уходит.)
Забелина. Ну вот, Машенька, и осиротели мы…
Маша (Рыбакову). Вы знали, что отца арестуют?
Рыбаков. Ничего не знал. У меня такое впечатление, что это не арест.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Картина первая
Кабинет Ленина в Кремле. Ленин, Дзержинский. Ленин некоторое время работает за столом, потом звонит. Входит секретарь.
Ленин (секретарю). Попросите ко мне инженера Забелина. И разыщите нашего эксперта инженера Глаголева… он здесь рядом, в Совнаркоме.
Секретарь уходит, входит Забелин.
Инженер Забелин?
Забелин. Да.
Ленин. Антон Иванович!
Забелин. Да.
Ленин. Здравствуйте. Прошу вас, садитесь! Садитесь!
Забелин садится. Молчание. <… > Входит инженер Глаголев.
