чтобы взял ключ, — улыбнувшись, пробормотала она.
Вытирая руки о полотенце, Айрин открыла дверь, и сияющая улыбка медленно сползла с лица — на пороге стояли смуглые женщины в одежде прислуги дома Роев, а в руках они держали металлические контейнеры с едой.
— Госпожа Чанда отправила нас доставить завтрак, — с поклоном сказали гостьи. — Мы можем пройти?
Айрин молча посторонилась: «Служанки не виноваты, в том, что творит их госпожа», — повторяла она себе, но легкое и радостное настроение пропало. Делать завтрак расхотелось, и Айрин буквально заставляла себя продолжать, когда дамы покинули квартиру.
Вернувшегося Санджея встретила уже не та лучащаяся счастьем Айрин, с которой он расстался на дорожке парка. Эта Айрин, хоть и была внешне такой же, но в маленькой квартире висело осязаемое напряжение.
— Освежусь и будем завтракать, — сказал Санджей, убирая со лба мокрые волосы.
Айрин всегда нравился этот полный небрежной грации жест, но сейчас она, казалось, его даже не заметила, сосредоточенно переворачивая золотистые лепешки.
Санджей торопливо принял душ, пригладил влажные кудри и вернулся на кухню.
— Как вкусно пахнет, — протянул он, обвивая талию невесты и целуя ее в шею — туда, где под тонкой белой кожей пульсировала голубоватая жилка, и прикрыл глаза от удовольствия, когда шелковистые волосы коснулись щеки.
— Я приготовила сырники и варю кофе, но, если хочешь, то можешь съесть завтрак, приготовленный дади, — решившись оставить турку без присмотра, повернулась Айрин. — Приходили из твоего дома и принесли завтрак. Наверное думают, что со мной ты умрешь с голода, — пояснила она, встретив недоуменный взгляд жениха.
— Так ты из-за этого надулась? — рассмеялся Санджей, хотя в душе было не до смеха — дади так и не оставила попыток вмешиваться в его жизнь и сейчас портит настроение Айрин, намекая, что она плохая жена и хозяйка. — Я буду есть твой завтрак, а тот, что принесли от дади, оставим в ближайшем храме — пусть накормят бездомных. Бабушка часто молится, вот сейчас и сделает богоугодное дело.
На этот раз настроение Айрин не исправилось так же быстро, как вчера. Ее тоже волновал вопрос, что же будет дальше, если старушка продолжит совать нос в их семью, но улыбнулась, не желая на весь день портить любимому настроение.
Глава 41. Планы против дади
— Мне не нравится, что Айрин и Санджей живут вместе, — произнес Ракеш, когда ехал с Викой в офис «Рой-Констракшн». — Мы должны сделать так, чтобы она переехала в наш дом, — он целенаправленно повторял «мы» и «наш», объединяя себя и жену в единое целое, неделимое и вечное, как Будда и гармония.
— Что?! — возмущенно повернулась Вика, и своенравные локоны разлетелись, словно тоже выражая недовольство словами Раджа. — Я не позволю заставить сестру переехать к тебе. Они с Санджеем сейчас вместе и им хорошо. Они счастливы! Я не позволю испортить жизнь и ей тоже!
— Я ведь тебе уже объяснял, — собирая все терпение, Ракеш пытался донести до сознания упрямицы свои соображения. — Сейчас они только дразнят дади и настраивают ее против себя. Бабушка не так проста. Своим демонстративным поведением твоя сестра и мой брат лишь заставят дади еще упорнее стараться их разлучить, а зная ее целеустремленность, могу с большой долей вероятности предположить, что ей это удастся. Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы они расстались? Дади все равно не даст им спокойно жить, даже если они, так же как и мы, зарегистрируют брак и пройдут ритуалы без ее согласия, — сказал он, предупреждая возражения жены.
— Ничего она им не сделает, от тебя ведь отступилась. Ни моя сестра, ни Санджей не нытики! Они смогут защитить свою семью! Я пальцем не пошевелю, чтобы она уехала из квартиры и тебе не позволю!
Ракеш покосился на Вику — оливковый пуловер из тонкого шелкового трикотажа с глубоким V-образным вырезом мягко струился с высокой груди к узкой талии и шелковой же шоколадно-коричневой юбке, плотно облегающей стройные ноги, обутые в телесного цвета туфли, через открытые мыски которых виднелся бордовый педикюр. Цвета удивительно шли Вике: оливковый — подчеркивал глаза, придавая им еще большую выразительность, и оттенял фарфоровую белизну кожи, в то время как мягкая фактура трикотажа подчеркивала хрупкость, а юбка приглушенным блеском темной ткани обрисовывала и акцентировала внимание на каждом соблазнительном изгибе. Ракеш медленно выдохнул, стараясь абстрагироваться от умопомрачительной притягательности жены, и сосредоточится на теме разговора.
«Необъяснимо!» — думал он. — «Как ее понять? Готова голодать, чтобы угодить дади и расположить ее к сестре, но в то же время категорично настроена против вполне логичных и способствующих выигрышу решений?»
— Значит, ты возвращаешь мне обещание примирить дади и Айрин? — уточнил Ракеш и получил в ответ уничтожающий взгляд.
— Только если наша договоренность теряет силу, и я могу вернуться домой, — глаза Вики превратились в блестящие льдинки.
— Разумеется, нет, — тон Раджа тоже стал прохладнее, как всегда бывало, когда он, размягчившись под воздействием всепоглощающего обаяния поганки и внешнего миролюбия, натыкался на ее непреодолимое упрямство и не проходящее желание сбежать.
В полном молчании молодые люди приехали к офису и на парковке встретились с Санджеем, помогающим Айрин выйти из машины. Младший брат и старшая сестра окинули взглядом вторую пару — Вику, стройные ноги которой появились в просвете открытой двери распластанного по дороге спорткара, сама же девушка, сражаясь с узкой юбкой, пыталась подняться из низкого кресла; и Ракеша, заботливо подающего жене руку.
— Посмотри, — кивнул Санджей, указывая на брата. — Кажется, у них все хорошо. Может, не будешь больше дуться? Ведь вы сестры.
Посмотрела в их сторону и Айрин. Она видела как тонкие пальцы сестры скользнули в крупную смуглую ладонь и сжали ее; видела, как Вика, казалось, совершенно случайно, касается мужа то плечом, то бедром; видела, с какой нежностью Ракеш, убирая от своего лица раздуваемые ветром локоны жены, будто поглаживая птичку, провел пальцами по ее волосам — язык тел был однозначным и не оставлял сомнений в истинных чувствах молодых людей; и Айрин, словно подсмотрев что-то личное, отвернулась.
— Нет. Ей пора научиться отвечать за свои сумасбродные и эгоистичные поступки, — громче, чем хотела ответила она, а Вика, услышав, прикусила губу, впилась ногтями в руку, поддерживающего ее Ракеша.
В очередной раз подумав, что не мешало бы укоротить коготки своенравной жене, он заметил несчастное выражение ее лица.
— Айрин, тебе не кажется, что несколько поверхностно судишь о своей сестре? — повышая голос, спросил Радж. — Я думал, что ты, как родной человек, должна лучшее ее знать.
— Вас это не касается, господин Радж. Это наше семейное дело
