мертвящее прикосновение техники Шаонара. Его багровый луч уперся в барьер и пополз по нему, не в силах найти зацепку.
И тогда в атаку перешел я. Мои нити тысячи щупалец атаковали всех троих одновременно. Одни сплетались в обширные, липкие сети, чтобы опутать и замедлить верткую Элиру. Другие, заостренные до немыслимой тонкости, яростно долбили по плотному барьеру тьмы, что выстроил вокруг себя Сенк. Третьи пытались найти брешь в кроваво-красной защите Шаонара, выискивая малейшие слабые места.
Я использовал Буйства сотнями, переключаясь между ними с скоростью мысли. Я был центром паутины, которую они не могли разорвать, узлом, в котором сплелись все нити этого боя.
Скрыть такую битву, тем более что мы парили не слишком высоко над землей, уже было невозможно. К тому же густой дождь из Потока, который продолжала изливать Сепа, создал настолько плотное и насыщенное энергетическое поле, что поддерживать маскировку, продолжая сражаться, не мог даже я.
Наши фигуры, прежде бывшие невидимыми призраками для тех, кто внизу, проступили в сияющем мареве. Сначала как размытые, искаженные тени, движущиеся с немыслимой скоростью, затем — все яснее и отчетливее.
И сама Сепа, трехкилометровое сияющее кольцо, парящее высоко в небе, стала видна во всей своей немыслимой, божественной и ужасающей мощи.
Сначала на кораблях и на острове воцарилась гробовая, ошеломленная тишина, которую нарушал лишь монотонный шум проливного энергетического ливня. Затем ее сменил нарастающий, как прибой, гул тысяч голосов.
Десятки, сотни тысяч людей — солдат, моряков, мастеров, дипломатов, медиков — замерли, задрав головы, уставившись в небо.
Они видели четыре фигуры, сражающиеся на уровне, по их представлениям недоступном для людей. Они видели, как клубы живой тьмы сталкиваются с сияющими сетевыми барьерами, как лезвия сжатого ветра рассекают воздух со свистом, слышимым даже сквозь гул дождя, как багровые лучи гаснут, наталкиваясь на непробиваемые сферы. Они видели гигантскую синеватую сколопендру, извергающую реки силы, и меня в центре этого хаоса, одного отбивающегося от трех невероятных противников.
Масштаб происходящего им было сложно даже просто осознать. Это была уже даже не битва мастеров Потока, это было столкновение стихий, явлений природы, развернувшееся у них над головой. И все их внимание, весь ужас, весь восторг и непонимание оказались прикованы к нам.
Я отбивался, вращаясь в центре вихря атак. Каждое движение, каждый импульс Потока был рассчитан лишь на одно — создать буфер, удержать этих троих как можно дальше от Сепы.
Я был живым, подвижным барьером, сотканным из собственного энергетического тела и бесчисленных щупалец воли. Расчет был прост и жесток: каждый полученный удар был приемлемой ценой, лишь бы ни одна из их атак не прорвалась к трехкилометровому сияющему кольцу, извергавшему спасительный ливень.
Мое сознание, однако, как всегда, было расщеплено. Пока я парировал, уворачивался и блокировал, также я следил за тем, что творилось внизу.
Изначальный, взрывной рост числа прорывов был впечатляющим. Я чувствовал, как десятки, затем сотни, тысячи, а потом и десятки тысяч проводников по всему острову и на кораблях формируют свои Ледники.
Их ауры, прежде пластичные и текучие, затвердевали, обретая новую структуру. Число прорвавшихся пересекло отметку в сто двадцать тысяч и продолжало ползти вверх.
Но затем рост начал замедляться. Сначала почти незаметно, словно машина, теряющая обороты, потом все очевиднее. Стремительный взлет сменился пологим, почти горизонтальным плато.
Проблема была ясна как день. Возможность — это одно, а реализация — совсем другое.
Дождь давал им неиссякаемый источник топлива, целый океан чистого Потока. Но он не давал им знаний, не давал понимания. Многие мастера, те, кто не принадлежал к кланам, не изучил вопрос достаточно подробно, не ожидая подобной небесной манны, не был готов к прорыву ментально — просто упирались в невидимую стену.
Они не понимали, что делать дальше. Как сжать эту бушующую энергию в стабильное ядро? Как удержать его, не позволив ему выйти из-под контроля и разорвать проводника изнутри? Они нежились в океане силы, но тонули в собственном невежестве. Даже в этих идеальных условиях недостаток понимания становился непреодолимой стеной.
Такими темпами я бы не успел. Дождь не мог идти вечно. Колоссальный запас силы Сепы, поглощенный из сотен бомб, был все же конечным. Превратить текущие сто с небольшим тысяч в необходимые двести пятьдесят уже вряд ли получится.
Решение пришло мгновенно, рожденное холодной логикой. Если они не знают как — им нужно показать. Объяснить. Прямо сейчас. Прямо здесь.
Глава 20
Парируя очередной сгусток липкой, шипящей тьмы от Сенка взрывной Волной Потока и одновременно уворачиваясь от веера ледяных ветряных клинков, что послала Элира, я сконцентрировался. Я пропустил мощный поток энергии через горло.
Мой голос, низкий, металлический и невероятно отчетливый, пророкотал над грохотом боя, свистом ветра и монотонным шумом дождя. Он разнесся над всем островом и акваторией, звуча так, будто я стою плечом к плечу с каждым из них.
— Слушайте все, кто чувствует предел! Кто чувствует, что проводник полон силы, но не может сделать следующий шаг! — начал я, продолжая отбивать атаки. Мои нити работали в бешеном ритме, создавая вокруг меня постоянно меняющийся защитный кокон. — Вы застряли на пороге. Вы пытаетесь просто закачать в него больше энергии, как в мешок. Это тупик! Ваш проводник — не бездонная бочка! Он — тигель! Сконцентрируйте внешний поток! Не впитывайте его всем телом проводника! Соберите его в одной точке, в самом центре, в сердцевине его существа! Представьте себе воронку! Сожмите ее! Заставьте энергию вращаться и коллапсировать внутрь! Не давайте ей растекаться!
Сенк, наблюдавший за тем, как его многолетний план рушится на глазах, достиг точки кипения. Осознание происходящего выжгло в нем последние остатки рассудка.
Его лицо, прежде искаженное злобой, стало пустым, а затем на нем вспыхнула такая первобытная ярость, что казалось, он вот-вот разорвется изнутри.
Он не закричал. Он издал гортанный, животный рев, в котором не осталось ничего человеческого. Он забыл все свои техники, все сложные приемы, всю свою изощренность.
Его тело стало эпицентром клубящейся, поглощающей свет черной пустоты, смешанной с судорожными, ядовито-фиолетовыми разрядами. Он превратился в живую торпеду, в комок чистой деструктивной воли, и понесся на меня, намеренный протаранить, разорвать, уничтожить, даже если это будет стоить ему жизни.
У меня не было выбора. Уклоняться было нельзя — позади меня сияло гигантское кольцо Сепы, источник всего этого безумия. Я вкопался в воздух, сконцентрировал Поток в правой руке, ощущая, как энергия сгущается до состояния, близкого к твердому телу.
Обвил кулак десятками слоев усиливающих, уплотняющих и стабилизирующих Буйств, создав подобие
