тонкие, почти невесомые корешки без малейшего усилия впились в прочный хитиновый покров, будто в самую мягкую и податливую почву.
Началась финальная трансформация. Росток стал тянуться выше, его стебель утолщался, покрывался узорчатой, серебристо-синей корой, от него ответвлялись мощные, раскидистые сучья, а те, в свою очередь, порождали густую крону из сияющих, переливающихся листьев, каждый из которых был сгустком сконцентрированной мощи.
Он превращался в раскидистое, величественное Древо Истока, укорененное в самом центре моего существа.
Параллельно с этим тело Ананси начало меняться. Сначала оно стало стремительно уменьшаться, гигантские формы арахнида съеживались, теряя массу, как будто ее поглощало растущее внутри Древо.
Затем его паучья часть, начала перестраиваться — хитин размягчался, переливался, формируя мышцы, кости, кожу. Чудовищные конечности втягивались, преобразуясь в человеческие ноги и ступни.
Спина выпрямлялась, грудная клетка обретала знакомые, человеческие очертания. Я чувствовал, как уходит чуждая тяжесть, как возвращается привычное ощущение собственного тела.
И вот уже на месте двадцатиметрового мутировавшего монстра стоял я. Тот самый Лейран, каким я себя помнил, с той же внешностью, что была до всех трансформаций.
Правда, это до сих пор оставалось тело Ананси, но подобные мелочи меня уже не волновали. Я снова был собой, мне не угрожала смерть, а еще я наконец-то получил рабочие ноги. Чего еще можно было желать?
Древо тем временем продолжало свой рост, и это уже не было просто увеличением в размерах. Его ствол, ветви и сучья, заполнившие все доступное пространство энергетического колодца, начали менять свою природу. Они стали прозрачными и невероятно плотными, как ограненный алмаз, и сквозь их кристаллическую структуру пульсировала изнутри незнакомая, гораздо более фундаментальная мощь.
В какой-то момент я ощутил, как его растущие ветви прокладывают себе дорогу не просто через поток Крещения, но сквозь нечто иное. Это была энергия, несравнимо более плотная и тяжелая, чем все, с чем я сталкивался.
Она была густой, как расплавленное золото, и древней, как само время, неся в себе отголоски рождения звезд и тишину между мирами. И, хотя я не мог ничем это подтвердить, я ни секунды не сомневался, что это была мировая аура.
Когда Древо достигло высоты, превышающей километр, его рост, наконец, остановился и с него начали осыпаться листья.
Они не увядали и не коричневели. Каждый лист, достигнув некоего пика насыщения, просто превращался в чистый, беззвучный свет и растворялся в общем потоке Крещения, становясь его частью, снова возвращаясь ко мне, уже пропитанный мировой аурой.
Вскоре от некогда пышной, сияющей кроны не осталось и следа. На фоне черной пустоты неба остался лишь голый, величественный ствол и устремленные ввысь сучья, напоминавшие вены космоса.
На самой его вершине, в точке, где сходились все его ветви, остался один-единственный бутон. Он был густо-синим, как самая темная ночь, его лепестки были плотно сжаты, но изнутри исходило ослепительное, сконцентрированное сияние, обещающее рождение.
Я, все еще пребывавший в форме Аватара Нова, ощутил, как меня начинает неудержимо затягивать вверх, к этому бутону. Это была не внешняя сила — это было притяжение, исходящее из самой глубины моего существа, из той его части, что теперь навсегда была переплетена с Древом.
Я не сопротивлялся. Я позволил этой связи, этому внутреннему зову, унести себя.
Оказавшись внутри бутона, я оказался в полной, абсолютной темноте и тишине. И тут же я ощутил знакомое, родное присутствие — сущность Сепы, которая была теперь растворена в самой структуре Древа, стала его плотью и кровью.
Она радостно поприветствовала меня, а в следующий миг мое сознание выбило из энергетической формы, и я начал стремительное падение. Я пролетал сквозь бесконечные, сияющие изнутри коридоры Древа, вниз, к его основанию.
Спустя несколько секунд падения, которое длилось и вечность, и одно мгновение, бутон на вершине Древа начал раскрываться. Лепестки, синие, как бездонная глубина океана, медленно и торжественно разворачивались. С каждым движением раскрывающегося цветка меня вновь наполняли озарения и откровения.
Наконец, Цветок Судьбы полностью расцвел, явив миру свою немыслимую красоту, и так же медленно начал увядать. Его лепестки теряли цвет, становясь прозрачными, и осыпались вниз сверкающим, немым дождем.
Там, где он был, на самой макушке Древа, теперь висел плод. Он был похож на идеальную, ярко-синюю сливу, и его кожура переливалась всеми оттенками лазури.
Кожура этого плода лопнула с тихим, хрустальным хрустом, и из нее, разрывая остатки оболочки, на свободу вырвалась Сепа. Теперь это уже был не проводник.
Это было существо, сотканное из чистого, осознанного света, ее форма была одновременно и знакомой, и совершенно новой, обладающей собственной, неоспоримой волей и бездонной мощью. Настоящий Аватар Нова.
Я же, сам не поняв, в какой именно момент это произошло, снова оказался в своем физическом теле и при этом его полноправным хозяином.
Ощутив нечто невероятно знакомое, с легким удивлением я опустил взгляд на свою грудь, и по моей безмолвной воле, в ответ на внутренний зов, из-под кожи появился и выскочил на ладонь маленький, хрупкий белый паучок.
Он сидел там, шевеля тонкими, почти невесомыми лапками, и смотрел на меня знакомыми, лишенными сложной мысли, но абсолютно преданными глазами.
Ананси. Он вернулся к самой своей первой, изначальной форме, с которой когда-то все и началось.
Я продолжал стоять под непрерывным потоком Крещения, чувствуя, как его энергия омывает мое вновь обретенное физическое тело, наполняя его силой и бесследно исчезая в бездонном резервуаре Сепы.
Но на уровне какого-то глубинного, почти животного инстинкта, я понимал, что для Ананси — этого хрупкого белого паучка, сидящего неподвижно на моей ладони и наблюдающего за мной своими простыми глазами, — эта энергия была бесполезна.
Он вернулся благодаря ей и словно бы приобрел иммунитет к ее силе. Я сам, с другой стороны, благодаря Сепе достиг пика уровня Аватара Нова и сферы Проявления Жизни.
Самым логичным теперь представлялось просто уступить место Юлианне, предложить ей занять мою позицию под этим потоком и использовать ту часть дара, что для меня теперь была просто энергией, которую Сепа смогла бы накопить в любой момент.
Но тут ее голос, четкий, властный и лишенный всяких следов прежней игривости или кокетства, прорезал оглушительный гул энергии, донесясь прямо до моего сознания, минуя уши.
— Не расслабляйся, Лейран! Не трать этот уникальный миг на пассивное принятие. Попытайся отыскать в этом Крещении вдохновение об Истреблении Смерти. Даже если чисто физически тебе не хватит энергии или понимания для полноценного прорыва в эту сферу, сам поиск даст тебе в конечном счете неизмеримо больше, чем простое накопление грубой силы.
Я молча кивнул, в такой ответственный момент
