смотрели друг на друга.
— Вы заблуждаетесь, — Я осторожно заглянул в кабинет и не удивился, увидев направленный на меня пистолет.
— Джек, не надо, — произнес Фалви. — Руари никуда не исчезал. Он все время был здесь, и я присматривал за ним. Убери оружие. Джек!
Я медленно прошел в кабинет. За мной зашел О’Шэннон, встал чуть в стороне, не сводя взгляда с министра. Я понял, что маг готов убить Кейна, если тот попытается причинить мне вред.
— Мне жаль Мелиссу и остальных погибших. Вы можете не верить, но я никогда не причинял зла хорошим людям. Никогда. И я никогда бы не согласился на вчерашнее, если бы на другой чаше весов не было в разы больше жизней, если бы имелся другой способ избавиться от некроманта. Вы и сами согласились на это же, заключая сделку с Мидиром. Эти люди единственные могли остановить некроманта и спасти остальных. И они знали, на что шли, знали, за что отдают свое бессмертие, подаренное им Мидиром. Даже Мелисса. Но даже если б она могла вернуться на землю, то не смогла бы жить без Эйда. Она просто наложила бы на себя руки.
— Чушь! Она прекрасно прожила без него много лет!
— В холмах сидов! Там особое волшебство, которое забирает все печали и дарит радость. Но после возвращения на землю магия бы исчезла, а в душе осталось бы одно только горе. А скорее всего, она бы не пережила резкого взросления, когда земное время забрало бы у нее свое.
Министр продолжал целиться в меня. Руки, сжимавшие оружие, у него подрагивали.
— Нарушите клятву — умрете, — напомнил я.
— А вы с Мидиром не предусмотрели вариант, что, возможно, после смерти дочери меня это устроит⁈ Что я умру и заберу тебя с собой, ублюдок!
— А ведь вы ничего не поняли, — произнес я. — Вы не поняли, как заблуждались, когда ставили свои подписи на приказах об уничтожении невиновных. Сколько детей вы загубили? Некоторые были еще младше вашей дочери. Но вы ведь нисколько не раскаиваетесь. Видимо, потому, что признать себя неправым вам очень сложно. Поэтому вы сожгли Кодекс. Вы ничем не лучше Даллана Артегала, который тоже хотел заполучить книгу, чтобы скрыть правду.
— Ты вчера убил кучу невинного народа и смеешь мне говорить, что я был неправ⁈
— Руари никого не убивал, — заметил О’Шэннон. — Он всего лишь позволил им умереть, и ничего больше. Хотя это было, наверное, еще тяжелее. Неужели вы не знаете, как действует магия сидов, министр? Любой, кто попадет в хоровод, не вырвется из него и его уведут в волшебные холмы. Так будет, пока звучит музыка, пока продолжается танец. Мидир не мог пожертвовать никем из своего народа, кроме как украденными когда-то смертными. Когда его музыканты-сиды вернулись в холмы и портал закрылся, Руари всего лишь поддержал магию своей музыкой. Это люди убили некроманта, убили своей магией вечной молодости, доставшейся от сидов.
Министр молчал.
— Давайте закончим на этом. Уже понятно, что никто не собирается признавать себя неправым, так что продолжать разговор бессмысленно, — произнес я. — Я хотел бы забрать свою семью, если вы сдержите свое слово, министр.
Глава 19
Во взгляде Джека Кейна отражалась ненависть.
— Я освобожу твою семью. Но после этого я уйду в отставку. И тогда вам всем придется из кожи вон лезть, чтобы договориться с новым человеком.
— Рад, что и вы из кожи вон лезете, чтобы продолжать досаждать мне, — заметил я. — Но вы заключили сделку с Мидиром.
— Вы будете заложником этой сделки до конца вашей жизни, и вам нельзя уходить в отставку, иначе вы не сможете сдержать слово, сменив свой статус, — пояснил О’Шэннон. — Попытаетесь нарушить клятву — станете кровным врагом короля сидов. Он вернул людей, но он может опять начать забирать их в свое королевство под холмами. Что касается вас лично, я не думаю, что смерть, которую он вам обещал за нарушение клятвы, будет легкой и быстрой.
Министр смотрел на меня. Желваки зло перекатывались на его скулах. Его разрывали противоречивые чувства, и я прочел на его лице почти все, что он хотел сотворить со мной и моей семьей в своей ненависти. Но все же Кейн опустил пистолет, убрал в кобуру.
— Тебе придется вернуться в Министерство. И мы подпишем бумаги, возможно, договор, чтобы все было официально, — глухо выдавил он и посмотрел на мага. — Мистер О’Шэннон, вы тоже как свидетель от магической стороны. И нужен еще представитель от Гильдии магов.
Мы с О’Шэнноном переглянулись, но не стали говорить Кейну, что Гильдия не имеет ко мне никакого отношения и тем более влияния на меня.
— Хорошо, мистер Кейн, я вызову представителя, — согласился О’Шэннон.
— Конмэл, у тебя на плече сидит фэйри! — заметил вдруг сержант.
— Правда, что ли? — Я повернул голову, скосил глаза, чтобы сфокусировать взгляд на незаметно появившемся маленьком человечке. — Привет, Дули.
— Доброго утра, Хозяин! Я тут слышал от кое-кого, что министр пообещал амнистию для всех существ, кто попадал ранее под «Указ номер один».
Министр мрачно смотрел на фэйри.
— Это король Мидир рассказал?
— Разумеется. Об этом уже знают по всей Ирландии. Такие новости очень быстро расходятся среди волшебного народа.
Фалви с подозрением разглядывал Дули.
— Конмэл, а скажи-ка, это не та бестия, которая несколько лет назад попалась в ловушку и которую ты, кажется, слопал прямо тут, в участке?
Дули скрестил руки на груди и посмотрел с оскорбленным видом на сержанта.
— Не люблю вспоминать! Побывать в желудке оборотня — то еще удовольствие. И я, к твоему сведению, Финн Фалви, король фэйри, так что попрошу относиться ко мне уважительно.
— Боюсь спросить, каким способом ты оттуда выбрался, — проворчал Фалви. — И что-то мне подсказывает, Руари, что остальные фэйри и вовсе не побывали в твоем желудке.
— Конечно, — откликнулся Дули. — И все мы ждем, что скажет министр об амнистии.
— Ждете?
— Да, прямо тут, около Управления!
Дули махнул в сторону улицы. Фалви и Кейн переглянулись и подошли к окну. У сержанта вырвалось проклятие. Мы с О’Шэнноном следом подошли ко второму окну, посмотрели
