своим опытом — поделиться со многими.
Во-вторых, я не смог бы сам продвигаться столь успешно по духовному Пути, если бы искал его только для себя. Я проторял дорогу — для своих учеников. Одним из главных стимулов для моих усилий — была любовь к ним.
РАСПЛАТА
Мое последнее московское выступление было записано на магнитофон, и ленту я привез в Петербург, чтобы ознакомить с ним тех, кто имели отношение к нашей работе в этом городе.
Дал и одной студентке, которая занималась у моей бывшей ученицы. Зачем дал? — чтобы притормозить в ней чрезмерную увлеченность сексом, ибо видел в ней нарастание этой тенденции.
В моем выступлении она услышала, что Бог не только дал людям возможность радоваться от гармонии сексуальной жизни и растить в себе через это утончённость, гармоничность, эмоциональную любовь. Но также Он предупредил: “Не прелюбодействуй!” — то есть, не пере-любодействуй, не увлекайся сексом чрезмерно, не ставь его в основу своей жизни!
Реакция студентки оказалась для меня сверхнеожиданной: она так сильно обиделась на меня, что решила отомстить. Для этого она оклеветала меня среди своих товарищей по группе столь страшным образом, что я впоследствии даже долго не мог повторить её слова. Она объявила им, будто бы я её… изнасиловал…
Я об этом, естественно, пока ничего не знал.
Я наметил в Петербурге встречу с адептами Школы, чтобы рассказать им о московских событиях и обсудить их.
Утром в день встречи выхожу из квартиры с тяжёлым рюкзаком, полным книг. Но на нижней лестничной площадке нарываюсь на засаду. Меня избивает молниеносной атакой парень двухметрового роста, не давая сбросить рюкзак, привязанный к телу поясным ремнём, сбивает с ног, требует впустить в квартиру. Этого я допустить уже никак не мог: ведь в квартире — моя мать, пожилые соседки. Освободившись от рюкзака и воспользовавшись тем, что он потерял бдительность, бью его в подбородок. Он отлетает к стене, хватается за батарею отопления. Ударить ещё раз, добить — мне такое и в голову не пришло: уж слишком я мирный человек, любое насилие, причинение кому-либо боли — мне абсолютно чужды; своим ударом я его всего лишь остановил, спасая других. Я звоню в чужую квартиру и через дверь прошу вызвать милицию. Он брызгает в меня из балончика нервно-паралитическим газом — и моё тело без сознания падает спиной на каменный пол примерно с 2-метровой высоты.
Очнулся я минут через 10. Первая мысль была такой: “Неужели это со мной на самом деле случилось?!” Ощупал голову, она при падении опёрлась на стену, иначе бы упал затылком и расколол череп. Встал, добрался до своей квартиры.
Приехали милиция и “скорая”. Составили протокол. Позднее открыли уголовное дело, собрались искать преступников.
А через несколько дней… является ко мне организатор преступления и, сострадая сама себе, что “так переволновалась”, рассказывает о причине нападения… Её интеллект оказался настолько простоустроенным, что она даже не понимала уголовной ответственности за свой поступок!
… Я не хотел мстить. Во-первых, мстительность — качество слишком далёкое от Божественности. Во-вторых, я понимал, что, раз такое произошло, значит в этом должен быть какой-то глубокий смысл — именно для самого меня. В-третьих, я стал размышлять о том, каким образом будет лучше помочь преступникам исправиться, стать лучше.
Обдумав ситуацию, принимаю решение не выдавать их следователям: и студентке лучше закончить институт, да и всем удобней будет покаяться на воле, чем в “зоне”. Объясняю милиции, что хочу привести их к покаянию — вместо того, чтобы мстить. Со мной соглашаются: да, в “зоне” методы воспитания грубее, чем у Вас…
В своей затее с покаянием хочу опереться на руководителя их группы — мою бывшую ученицу и, казалось, хорошего друга. Во время тех событий её в городе не было, она о них пока ничего не знала. Пишу ей письмо.
Она приезжает, встречается со своими учениками-преступниками и… в ответном письме оправдывает их, покрывая меня новой клеветой и — на её основе — “назидая”: мол, будешь знать!..
Я понял: она ненавидит меня за то, что когда-то я был вынужден её — как не способную идти дальше — отстранить от дальнейшей учёбы…
И до сих пор я не дождался от членов той банды ни извинений, ни благодарности за подаренную им свободу.
… Ну а сам остался с сотрясением мозга, сломанным зубом, распухшим лицом, ставшим похожим на огромную раковую опухоль, разбитым и распухшим до подобия горба позвоночником, поломанными рёбрами. От больницы отказался: счёл лучшим положиться на Бога, ждал объяснений случившегося от Него.
И Он заговорил со мной:
— Ты будешь благодарен Мне за это!
А наказываю всех преступников — Я. Ты — этого не делай.
Найди покой и уют только во Мне! Тело — для тебя теперь — ничто! Зачем о нём столько суеты? Бог — везде и во всём! Везде! Понимаешь?
Даю тебе слово, что это — в последний раз. В следующий раз ты умрёшь, чтобы воцарствовать в Боге! В случае нападения ты должен будешь принять смерть — как свою судьбу. Помни обо Мне всюду!
Что придавать такое большое значение телу? Будь во вселенной! Тело — ничто! И надо быть готовым умереть в любую минуту — настолько должны быть завершены все дела на Земле!
Это Я — убиваю тела, когда им приходит конец! Это Я — нанёс вчера твоему телу вред! И нанесу ещё больший — если не поймёшь!
Свободы воли для тебя — почти нет! Это Я тебя "продал", чтобы ты стал лучше, чтобы ты это понял! Прими — и тогда Мне не будет причин это делать потом!
— Правильно ли я сделал, что его ударил?
— Да, ведь это Я ударил его твоей рукой, чтобы его остановить. Он слишком многого хотел.
Будь спокоен за своё тело! Что такое — тело — для тебя теперь? Смерть для тебя — это Вечность, жизнь в Боге, благоприятный предел! Будь готов к ней каждый день!
Запомни: ты должен стать совершенно свободен от всего, что держит тебя сейчас здесь, на Земле!
Мы с тобой разработаем программу, как тебе действовать из Обители Моей, сохраняя тело на Земле.
Ты мог бы стать первым в этой стране в это время, кто возьмет рубеж идеального растворения во Мне.
— И Ты научишь дематериализации тела?
— Да, конечно, да.
А сейчас — счастье пребывания во Мне — твой первейший долг!
— Скажи, а какой смысл тащить в Тебя тело через дематериализацию? Ведь
