вдоль реки.
Между нами уже произошёл надлом отношений из-за её отхода от принятой в Школе методологии преподавания. Ей хотелось, чтобы у неё было много учеников, хотелось экспериментировать на людях. Я же, основываясь на своём опыте и видя опасность её замыслов, настаивал на сохранении апробированной годами методологической чистоты.
Мои возражения раздражали её, распаляли желание противоречить.
Ей захотелось идти босиком, она сняла кеды.
Я предупредил, что так можно поранить ноги о стекло или проволоку, незаметные в дорожной грязи. Она отвечала:
— Нет! Всё будет хорошо!
И тут же вляпалась в большую кучу экскрементов. Стала очищать ноги сухим прутиком, тот сломался, перепачкала и руки…
Повёл её отмываться в реку.
Река на мелком месте кишела мальками рыб.
Говорю:
— Только рыб ещё не перепачкай!…
Она отмылась, но не вняла.
И впоследствии — своей изменой делу Бога — причинила много вреда доверившимся (не ей, а мне — как руководителю) людям.
* * *
Её характерными чертами были отсутствие заботливости и организаторских способностей. Например, даже то, что в единственном туалете при зале для занятий перегорала лампочка и была сломана защёлка на двери, — не привлекало её внимания.
Женщина естественным образом учится заботливости — одному из важнейших аспектов любви — через воспитание детей. Но у неё детей не было ни в этой, ни в прошлой жизнях.
* * *
Она была в прошлой жизни буддийским монахом в тибетском монастыре.
Он — хулиганствующим псевдосуфийским магом по прозвищу “Человек-пуля”.
Мои попытки помочь им стать лучше — мягкими намёками, приведением примеров других людей — вначале воспринимались положительно, а потом стали вызывать раздражение: мол, чего учишь? — мы ведь теперь умеем медитировать не хуже тебя!…
* * *
Московский центр нашей Школы разваливался…
В теле директора я однажды заметил “подселенца” — духа-обезьяну. И характерной чертой его поведения стали ужимки и кривляния, которые казались смешными и остроумными ему самому…, но с недоумением воспринимались окружающими.
А ещё их стал опекать небольшой дух, который выдавал себя за Бабаджи. А они его слышали, но не видели. Он был подослан к ним в качестве шутника-искусителя. И она — вместо того, чтобы работать по самосовершенствованию, — увлеклась слушанием его сказок о том, как она якобы во многих прошлых жизнях воплощалась вместе с Бабаджи…
Мне вначале долго казалось, что я могу существенно помочь им приблизиться к Совершенству в интеллектуальном и этическом аспектах развития. Поэтому я и поручал им ответственную работу: обучал методике преподавания, назначал на руководящие должности, помогал в написании научных статей и т. д. Даже однажды подставил их фамилии в качестве соавторов на одну из своих книг — чтобы повысить их авторитет в глазах других людей…
Она оказалась ещё слишком молодой душой, чтобы суметь любить, заботясь и сражаясь за тех, кого любишь. Он же — уже слишком закоренел в пороках лени, лжи, подлости, готовности в любой момент предать — до той степени, что научился их отлично маскировать.
А я этого ещё не умел различать. И даже, более того, не хотел этого видеть, когда Бог прямо указывал мне на их несоответствие роли преподавателей Школы.
В Его же Замысел входило то, чтобы через меня Он смог готовить Аватаров. А не просто создалась бы ещё одна “большая и дружная семья” резвящихся и пакостничающих детей, играющих в религию.
Для этого Ему предстояло ещё многому обучить меня самого. Но в другой обстановке. В отрыве от толпы. Я же этого не хотел видеть — и сопротивлялся.
И тогда однажды Он распорядился о закрытии Центра “Ваджраяна”. Лично мне Он сказал:
— Центр "Ваджраяна" пришёл к закату, к концу. Я его упраздняю — при помощи грубых сил, если сам на это не пойдешь! Занятия в прежнем виде — уже не нужны! Они будут продолжаться на совсем другой основе. Центра, считай, уже нет: Я его закрыл. Считать его закрытым с этого момента! Ты потом увидишь много своих ошибок — по теме привязок к "земному". Отныне существую лишь Я — Центр для всех стремящихся ко Мне душ! Никакая формальная организация на Земле вам больше не нужна!
А через некоторое время я узнаю о том, что делалось в Центре в последнее время и скрывалось от меня: “сексуальные семинары” для всех желающих с улицы — с коллективными раздеваниями, с публичным раскрашиванием красками обнажённых женских тел — грудь в чёрный цвет, а что ниже — в красный…
Как раз приехали канадские кинематографисты. И они отсняли такой отвратительный эпизод. Они делали фильм “Духовная жизнь России”…
А вокально-инструментальная деятельность свелась к воспеванию не Бога, как замышлялось, а сказочных “богов” из индийского фольклора…
И всё это делалось с постоянным повторением имени Бабаджи и под разговоры об открытии “Центра Бабаджи”…
Это уже, действительно, стал вовсе не Прямой Путь к Богу, не Ваджраяна.
Я заявил им, что нам пора расстаться и что в дальнейшем они не должны опираться на моё имя и авторитет нашей Школы.
В ответ они, скрыв от других факт этого разговора, стали пытаться сохранить Центр и своё лидерство, но уже без меня, хотя и присваивая право преемственности.
Я знал, что уже выполнил свою миссию по отношению к остальным московским ученикам, дав каждому то, что он мог вместить на данном этапе своего развития. Оставалось лишь подвести итог.
Я счёл своим долгом собрать московских учеников и, прощаясь, высказать им своё отношение к этим событиям.
Говорю, в частности:
— Центр Ваджраяна — закрыт. Я за дальнейшие поступки преподавателей, пожелавших идти своим путём, не отвечаю. Отныне они могут вести занятия хоть по “медитативной мастурбации” или “групповому скотоложству” — но на свою ответственность перед Богом и людьми, а не прикрываясь именем Бабаджи или моим именем…
* * *
Весь этот рассказ наглядно демонстрирует то, что даже большие успехи в психоэнергетических тренировках не способствуют сами по себе искоренению грубейших этических пороков.
Теперь (к сожалению, слишком поздно) я увидел тщетность своих попыток исправлять этические пороки учеников именно в процессе серьёзной эзотерической работы: на самом деле, этическая чистота должна являться предпосылкой для неё, "пропуском" в неё.
Бог по поводу этой моей ошибки высказался так:
— Ты старался натащить в Меня всякого мусора!…
… Хотя, с другой стороны, ведь разве не Он ли Сам благословлял меня прежде на каждый новый этап работы с ними?…
Причина же такого кажущегося противоречия состоит в следующем.
Во-первых, через эти уроки Он научил меня лучше понимать других людей. И, более того, теперь я могу этим
