осматривая зал, и понимаю, что его мозг напряженно работает, пытаясь высчитать что-то еще,
что-нибудь.
Мы не знаем, что за игра ведется. Чего Перхта хочет от нас и находится ли камень внутри статуи или она набита соломой по другой причине. Она может быть важна для Перхты из-за чего-то, что связанно с курганом, этим залом и человеком, вероятно, захороненным здесь.
Жаль, что я не могу поговорить с Хольдой. Эта мысль внезапно наполняет меня благодарностью, что она стала богиней, которая меня выбрала, а не маниакальная, помешанная на правилах Мать.
«На правилах».
Перхта – богиня правил.
Что произойдет, если я применю дикую магию к ее статуе? Предусмотрела ли она это в ловушках, которые здесь расставила? Я использовала дикую магию, чтобы отбиться от Алоиса, и ничего не произошло.
Хватит строить догадки. «Нерешительность может стоить жизни», – сказала Бригитта.
Я развожу руки и делаю шаг назад.
– Дайте мне немного простора, – прошу я.
Корнелия и Алоис отступают.
Они здесь. Они увидят, как я использую дикую магию.
Но не уверена, что меня все еще это волнует.
В отличие от Корнелии и Алоиса, Отто подходит ближе.
Я вскидываю бровь, и он поднимает меч, но не делает ни движения, чтобы подчиниться мне, так что я толкаю его плечом.
– Ладно, Перхта, – сердито вздыхаю я, поворачиваясь к статуе. – Давай посмотрим, что такого особенного здесь.
Я тянусь к тому элементу, каким оттолкнула Алоиса: к воздуху. Надеюсь, тут место захоронения камня воздуха, так что это вполне уместно. Чувствую, как частички начинают пританцовывать в пространстве вокруг, в запертой гробнице они слишком долго оставались неподвижными. Воздушный поток обволакивает статую – она стоит в нише, и между телом в кресле и стеной достаточно места, чтобы мне удалось стащить статую на пол.
Сжав кулаки, я тяну ее, используя силу воздуха, чтобы пододвинуть вперед.
Статуя раскачивается и вновь возвращается на место в нише.
И снова. И снова. Она раскачивается по широкой дуге, и в глубине души я немного расслабляюсь, когда она не нападает на нас, как те жуткие существа в масках. Статуя просто покачивается, как повело бы себя любое каменное изваяние в таком случае. Капельки пота текут по моему лицу при каждом новом рывке, но в конце концов – в конце концов – она сдвигается вперед.
Я отступаю, когда она падает. Отто кладет руку мне на спину, и мы готовы к тому, что статуя разобьется или по крайней мере треснет.
Чего мы не ожидаем, так это того, что рука изваяния дернется и поймает равновесие прежде, чем рухнуть на землю.
19
Отто
«Может, она и не нападет».
Это единственная мысль, которая успевает проскользнуть в моей голове прежде, чем огромная, больше человеческого роста, статуя из песчаника поднимется с земли. Чудовища на нас не нападали. Они только загнали нас сюда. А мы с Фрици – избранные богиней, и…
Эта мысль резко обрывается, когда изваяние прикасается к своему боку. На нем выгравирован клинок в ножнах, но как только пальцы касаются его, меч становится настоящим, сверкающим острым металлом.
Фрици пошатывается, слишком потрясенная, как мне кажется, чтобы быстро произнести заклинание. Коснувшись ее плеча, я выхожу вперед, заслоняя ее собой, и вскидываю клинок как раз вовремя, чтобы почувствовать силу удара и остановить меч, который опускается на нас.
Как только наши клинки соприкасаются, летят искры, металл скрежещет о металл, и я понимаю – я в опасности. Хотя я сильный воин, мои мускулы не каменные, моя плоть не твердь, а тело не такое большое. Я упираюсь в утрамбованную землю, сердито сверкнув глазами. Возможно, во мне и недостаточно мощи, чтобы противостоять ожившей статуе, но я не сдамся.
Жар разливается у меня в груди, над сердцем.
«Татуировка», – думаю я, вспоминая, как дерево отпечаталось на моей коже от прикосновения Фрици, став напоминанием нашей связи. Татуировка не проявляла себя – так что я почти забыл о ней, потому что использовать ее силу означает вытягивать магию из Фрици. Но сейчас наша связь ощущается крепче, чем прежде, и когда я мысленно тянусь к волшебству, то знаю – чувствую, – что Фрици не просто позволяет мне взять у нее немного энергии, а направляет ее мне, придавая мне сил.
Ее магия вливается в меня. Татуировка в виде дерева символизирует защиту, и это единственная мысль, которая остается в моей голове, когда я замахиваюсь мечом.
«Защитить Фрици».
Рукояти наших мечей соприкасаются, сила перетекает из моей груди в руки, и я перенаправляю энергию на меч так резко, что статуя отшатывается, а ее меч отскакивает от моего. Вместо того чтобы снова атаковать, статуя поднимает обе руки.
Впервые я замечаю три острых шипа на ее шее – металлический ошейник торквес[23]. Шейный обруч выгравирован в песчанике статуи, с тремя шипами, направленными вниз. Статуя издает гулкий, глухой звук. Торквес вспыхивает золотым светом, и, как и клинок, который стал настоящим, обруч на шее обращается в чистое золото.
Я не отвожу глаз, мои руки по-прежнему напряжены и готовы нанести новые удары, если изваяние попытается напасть снова. Но оно не двигается.
Вместо этого оживают трое других.
Каждая из трех статуй, стоящих в нишах, приходит в движение. Каждая тянется к гравированному клинку и, когда вытаскивает его – а камень превращается в металл, – принимает боевую стойку.
– Приготовьтесь! – кричу я в панике. Я замечаю Алоиса, который уже стоит, с оружием наготове. Корнелия повернулась к третьей статуе, и я снова вспоминаю, что, может, она и жрица, но всю жизнь защищала Источник.
Статуя, с которой я сражался, застыла, но ее глаза, оранжево-красные камни, я чувствую, наблюдают за мной. Статуя опускает меч и делает жест свободной рукой, как бы говоря: «Ну давай, попробуй».
И трое других нападают одновременно.
Я делаю выпад вправо и вонзаю меч в ближайшую статую. Только благодаря силе магии Фрици, укрепляющей мои мышцы, я не падаю от мощности ответного удара, который наносит изваяние.
Я бросаю взгляд на первую статую, на которую указала Фрици, ту, в камне которой как будто застряла солома. Она наблюдает за происходящим, поворачивая голову то ко мне, то к Корнелии и Алоису, которые сражаются.
Сражаются… и проигрывают.
Алоис и Корнелия не связаны магическими узами, и у них нет дополнительных сил, дарованных благословением богини. У Алоиса есть татуировки, усиливающие его, потому что он служит в отряде Гренцвахе, а Корнелия – жрица, что, как я надеюсь, тоже дает ей преимущества в битве, но я вижу и то, в каком сложном они положении. И
