- Что за "ситуация" с Максимовым?
- Я не могу обсуждать детали. Нас попросили не распространяться. Если Даша сама тебе не сказала... А я поняла сейчас, что нет, то и я не могу.
- Ладно. Что-то случилось с ним?
- Да.
- Спасибо.
Присаживаясь верхом на скамейку для отжимания, ложусь на нее вдоль. И стараюсь пересмотреть "в небе" весь наш пиздец с самого начала.
Все разворачивается иначе. И слова Даши и смыслы.
Я напылил, да?..
- Май! Тренировка... - проходит мимо Бес.
Ловлю Марата на подходе к спортзалу.
- Мар, Аленка ничего про Максимова не говорила?
- Да... Как-то мы про него не общались. Аа... ну перед отъездом сказала, что он в больнице, вроде.
- А ты чо молчал?! - психую я.
- Блять, Янг! Откуда я знаю, что не знаешь ты?!
- Ой... пиздец просто... - луплю кулаком в косяк.
- Потому что Герасима надо выключать! И с братьями делиться, ясно?! Из тебя же клещами не вытянешь! Мы чо блять, экстрасенсы?? Залез в свою ракушку! Догадывайся, что у тебя за пиздецы!
- Вы чо, пацаны? - подходят Яша со Шмелем.
- Да Янг там накосячил что-то... Да, братан? - обнимает меня за шею, заводя в спортзал.
Вышибает ноги подножкой заваливая на маты
- Лежи, думай над своим поведением!
Лежу и думаю.
"Сам" - это заебись как хорошо. "Сам" - это можно всё исправить.
- Живой? - смотрит на меня сверху подошедший Бес.
Улыбаясь, киваю.
Тянет мне руку, помогая подняться.
И я даже могу вменяемо тренироваться. А вечером опять лечу туда, где ловит инет.
Даша везде недоступна...
Только музыка играет в статусе.
Саунд: Татьяна Зыкина - Нахер, мне город
- "Ты... только не злись там на меня"...
Глава 55 - Никто не виноват
Я не знаю даже точно какой сегодня день, но я обещала себе вчера восстать из мертвых.
Мне надо его прожить и можно ненадолго опять выпасть в мою спасительную кому.
За стеной опять скандалят соседи. Я устала от них. И в другой момент, я бы пошла и разнесла... Но сейчас мне легче терпеть, чем общаться.
Я настраиваюсь на день, как ныряльщица на большую глубину. Дышу... объясняя себе, что будет очень тяжело, но это в моих силах.
Смотрю, как двигается стрелка часов, пожирая первую половину дня.
Вставай.
В зеркале - ужас. Под глазами синяки, я очень худая. И жалкая. И не красивая.
Мне хочется стать невидимкой, и пройти сквозь людей незамеченной. У меня есть для этого пара серых оверсайз с безразмерными капюшонами. Черная куртка. Большие зимние кроссы. И хамелеоны.
На моих будильниках напоминание: поесть, попить, выпить витамины. В моей голове мантра приведения себя в "норм". Значит, ещё не дно. Значит, ещё в полете вниз.
Открываю "обращение к себе". Писала его давно, находясь на плато.
Там несколько пунктов.
* Помни, это закончится.
* Помни, что ты в этом не виновата.
* Помни, что остальные люди - тоже.
* Помни, что ты охуенная, даже если сейчас это не так.
Прорыдавшись сидя под душем, не могу найти сил высушить волосы. И прямо влажные собираю в шишку. Надеваю шапку.
Дома поесть ничего больше нет. Все что было в холодильнике уже испорчено.
Я одеваюсь и еду в пиццерию, которая возле больницы. Засовываю в себя кусок пиццы. И - в больницу.
У Марии Леонидовны - сиделка, но она очень переживает, что нет Игоря. И надо ее попроведовать.
Я сижу с ней недолго, держу за руку. Молча выслушиваю жалобы. У нее появилось периферийное зрение после капельниц. Она видит свет и то что мелькает по сторонам. Но разглядеть или увидеть ничего не может. Ещё жалуется на еду... Постно, пресно...
- Вам другого пока нельзя, - успокаиваю я ее.
- Голодом сижу.
- И голод в вашем состоянии тоже скорее плюс.
У нее высокий холестерин, гипертония и пред диабет.
Поэтому, я отказываюсь привезти ей "домашней еды". Она любитель жирного и вредного. Классического - первое, второе, третье и компот. И именно эту версию считает "здоровой".
Настраиваю ей радио на телефоне. Аудиокниги.
- Всё будет хорошо.
- Ты к Игорю?
- Да.
- Пусть он не сердится на меня...
- Он не сердится. У него просто своя терапия.
- Когда он меня заберёт?
- Скоро... Вам нужно ещё полечиться. И ему.
Потом иду к Игорю. Он категорически отказался от сиделки. Запретил его навещать. Стою незаметно в дверях палаты, наблюдая, как с ним общается врач. Это новый врач. До этого был другой. Сидит рядом, положив свою руку на его кисть. Говорит с ним мягко, улыбается. Иногда незаметно хмурит брови. Она симпатичная... Старше меня лет на десять. Спокойной внешности. И мне кажется, что она... не совсем как врач на него смотрит. И его кисть вдруг отзывается на ее прикосновение.
И я... решаю к Игорю не заходить, боясь спугнуть это между ними.
Передаю с медсестрой пакет для него. Там продукты, пара книг и по мелочи кое-какие вещи.
Медсестра с подозрением измеряет меня взглядом. Наверное, думает, что я наркоманка какая-нибудь...
Мне иногда прилетает такого.
Обратно иду пешком. Потому что нет сил сидеть в одном тесном пространстве с кем-то в такси. Для меня сейчас существует только тариф "Дискомфорт".
Покупаю себе чай с молоком вместо кофе. И сняв капюшон смотрю на ярко голубое небо. Сегодня солнечно...
Прохожу мимо витрины парфюмерного бутика. И что-то пойманное боковым зрением вдруг рвет мне сердце.
Останавливаюсь. Пытаюсь понять что. Делаю несколько шагов назад.
А там на витрине в красиво оформленной композиции парфюм Мая...
Захожу и покупаю.
На улице пару раз распыляю на свой шарф. И плавая в его запахе двигаюсь дальше...
Саунд: Fler - Формалин.
Засовываю наушники в уши.
Прохожу мимо дома Мая. Останавливаюсь. Поднимаю глаза к окнам.
Это не по дороге. Но ноги привели сюда сами, пока я выпала в прострацию.
Долго сижу во дворе верхом на заснеженной лавочке с сигаретой. Как гопница...
В груди ломит.
Я чувствую себя то тупо, сухо и бездушно, то ранено, пронзительно... умирая от боли.
В какое-то мгновение, срываюсь с лавочки и набираю на домофоне его квартиру.
- Кто там? - женский голос.
Делаю ошарашенно шаг назад.
- Слушаю! - громче.
Ещё один шаг назад.
Опускаю взгляд на свои пальцы. Там кольцо, которое он вернул мне.
“Другие люди в этом тоже не виноваты”, - напоминаю я себе.
Со звоном внутри иду дальше, измерять шагами город. Чтобы устать, упасть, отрубиться.
Я не думаю об этом женском голосе. Я подумаю о нем когда-нибудь потом. Когда снова появится "Даша". Сейчас я не совсем она. Сейчас меня почти нет...
Прохожу мимо Спарты. Через стальные прутья забора наблюдаю как тренируются на брусьях середнячки.
- Давай как Тарханов с Яшей!
И два пацана-близнеца синхронно стараются сделать трюки.
Сердце щемит...
У ларька с горячими пончиками, напротив кинотеатра - Стася и Милка на ладошках друг у друга считают деньги.
- Это на кино. На пончики не хватит! - сопят недовольно, глядя друг другу в глаза.
- В кино все равно не пустят, - вздыхает Стася. - Там двенадцать плюс и тетка сегодня вредная.
Замечают меня.
- Даша... - бегут ко мне. - Проведи нас в кино!
Наперебой рассказывают что их не пустили. Что они просили Ясю Яшину с ними сходить, а ей надо было ехать в университет, и она не смогла.
Я вдруг чувствую себя эмоционально с ними почти ровесницей, вспоминая как в детстве также считали деньги складываясь на то и на это. И все время на что-то обязательно не хватало. И было очень обидно! Почему-то принято детям много не давать. Даже если есть деньги.
Я молчу, слушаю их.
- Сейчас...
Покупаю нам пакет горячих пончиков в пудре и веду их в кино. Со мной их пропускают. Развалившись в центре зала мы едим пончики и смотрим что-то веселое про пиратов. Девчонки, сидящие по обе стороны от меня, хохочут. И я ловлю себя на том, что мои губы тоже рефлекторно дёргаются в улыбке, когда они весело закатываются. И сразу же дёргается какая-то болючая струна в груди, которая требует рыдать. И так каждый раз...
