даже сквозь шум вечеринки я вспомнила, как высокомерно она разговаривала со мной в школе, если вообще удостаивала вниманием. — Рада снова тебя видеть.
— Давненько, — ответила я. Сегодня я решила постараться ради Сэма. — Как ты?
Амелия покачала светлой головой, вздохнула, сделала глоток белого вина и поставила бокал обратно на журнальный столик.
— Занята. Не так занята, как буду весной, но всё же больше, чем хотелось бы.
Я попыталась вспомнить хоть один момент, когда Амелия не была настолько погружена в бухгалтерию, чтобы выглядеть несчастной. Память выдала пусто.
— Отстой, — сказала я искренне.
Амелия пожала плечами:
— Что есть, то есть. Я сама подписалась на это, когда пришла в фирму. Но хватит обо мне, — добавила она. — Сэм говорит, ты снова с головой ушла в творчество.
Я кивнула — слишком гордая собой за то, чем занималась в последнее время, и слишком остро осознавая, что рядом с Амелией сидит кто-то из комитета River North Gallery, — чтобы чувствовать себя не в своей тарелке.
— Да. На самом деле…
Я не успела договорить, потому что Сэм — теперь уже тащивший побелевшего Фредерика за руку — внезапно возник рядом.
— Амелия, — сказал он, смеясь, — ты просто обязана познакомиться поближе с соседом Кэсси.
Слова Сэма срезали моё внимание так же резко, как скрежет пластинки в тихой комнате. Я в тревоге повернулась к Фредерику, чьё запястье было зажато в его железной хватке. Тот, с диким взглядом, уставился в пол.
Прежде чем я успела что-то спросить, Сэм повернулся ко мне, сияя:
— А ты мне никогда не говорила, что Фредерик — такой ярый фанат Тейлор Свифт.
Я едва не поперхнулась вином.
— Прости, — сказала я, когда отдышалась. — Но… Тейлор Свифт?
Фредерик неловко переступил с ноги на ногу.
— Я… возможно, упомянул парочку фактов о Тейлор Свифт кое-кому на кухне.
— Парочку фактов? — Сэм снова рассмеялся и покачал головой. — Да ты не скромничай. Твои знания о её эпохе 1989 просто энциклопедические.
Мне пришлось прикрыть рот ладонью, чтобы не расхохотаться.
— Правда?
— Чистая правда! — с жаром подтвердил Сэм. — Как я и говорил, Фредерик, тебе нужно пообщаться с Амелией. Она обожает встречать других «свифти», особенно если это люди, которые совсем не подходят под стереотип.
— О, да, — откликнулась Амелия, теперь уже буквально сияя. Я никогда не слышала, чтобы она звучала так восторженно. — Когда люди за пределами привычной аудитории тоже любят её, это только доказывает, насколько широк её талант и насколько велика её аудитория.
Я уставилась на неё. Мне и в голову не приходило, что бухгалтер может иметь мнение о музыке. Хотя, возможно, это я слишком предвзята.
— Ты фанатка Тейлор Свифт?
Амелия пожала плечами:
— А что в этом может не нравиться?
— Согласен, — неожиданно оживился Фредерик. — Тейлор Свифт, родившаяся в Уэст-Ридинге, штат Пенсильвания, в 1989 году, получила одиннадцать премий «Грэмми» от Национальной академии искусства и науки звукозаписи.
Амелия поднялась и, всё так же улыбаясь, разгладила ладонями безупречно гладкую юбку.
— Пойдём на кухню и вместе повосторгаемся, — предложила она.
Глаза Фредерика расширились.
— Прошу прощения, но… «повосторгаемся»?
Я чуть наклонилась к нему и шепнула:
— Это просто значит — сильно радоваться чему-то.
— А, понятно.
— Я возьму ещё бокал мальбека, — сказал Сэм. — Вряд ли смогу что-то добавить в разговор, но мне всегда нравится наблюдать за Амелией в её стихии.
Фредерик бросил на меня беспомощный взгляд через плечо, пока Амелия увлекала его обратно на кухню. Когда она ушла, единственным, с кем я могла поговорить, остался Дэвид. Он поднял на меня глаза и улыбнулся с лёгким узна́ванием. Я сглотнула — нервы вернулись, теперь, когда двойной отвлекающий фактор в лице Фредерика и Тейлор Свифт исчез из комнаты.
— Кэсси, — Дэвид указал на свободное место рядом с собой. Я села, одновременно радуясь и ужасно нервничая. — Рад тебя видеть. Давненько не встречались.
— Я тоже рада, — ответила я, теребя край юбки. В голове крутилась дилемма: сказать ли сразу, что я подала заявку на выставку, или зайти осторожнее. — Как дела?
— Занят, — он усмехнулся, а потом, видимо вспомнив ответ Амелии, закатил глаза. — «Занят» — какая-то нелепая формальность для светской беседы, правда?
Я едва сдержала смешок:
— Наверное.
Он махнул рукой:
— Ну да. Но в моём случае это правда.
— Готовишься к выставке? — решила я выложить всё сразу.
— Да, как раз, — его улыбка стала шире. — Никогда раньше не участвовал в конкурсной выставке с административной стороны, и, честно, работы оказалось куда больше, чем я ожидал.
— Могу себе представить, — я сглотнула и собралась с духом. — Много хороших заявок пришло?
— Очень много, — Дэвид неловко поёрзал. — Думаю, комитет уже принял окончательное решение, кого пригласить.
Сердце забилось так сильно, что я почти слышала, как трещат рёбра. Я поставила бокал на столик — руки дрожали, боясь пролить вино.
— Правда?
— Да. — Он уставился в своё пиво так, будто это был самый увлекательный объект в комнате. — Кэсси, я не уверен, стоит ли говорить тебе это раньше времени, но раз уж мы оба здесь…
Он замолчал. Но по тому, как избегал моего взгляда, я поняла: новости будут плохими.
Я глубоко вдохнула.
— Обещаю, я не скажу им, что ты сказал.
Он кивнул.
— Все сошлись во мнении, что твоя работа отличная, но комитет решил, что твоя интерпретация темы «Современное общество» слишком абстрактна и оторвана. Классическая живопись, переосмысленная через современные материалы, — не то, что они искали. — Он сделал паузу. — Прости, Кэсси.
Мир вокруг будто замер. Шум вечеринки отступил, пока смысл его слов медленно доходил до меня.
— Судьи почти всё решили ещё до того, как получили твою заявку, — продолжил Дэвид. Наверное, увидев моё лицо, он мягко коснулся моей руки. — Ты же знаешь, как бывает. К сожалению, твоя работа не зацепила их настолько, чтобы они передумали.
Глаза защипало. Я ведь знала, что шансов мало, что места достанутся уже известным именам. Так почему так больно?
Но было. Я отвернулась к полу, чтобы он не видел слёз.
— Понимаю, — пробормотала я.
— Прости, — повторил он, его ладонь всё ещё лежала на моей. — Осенью будет ещё одна выставка. Ты очень талантлива, Кэсси. Надеюсь, ты снова подашь заявку.
— Хорошо, — сказала я и попыталась улыбнуться. Но его лицо расплылось — слёзы готовы были хлынуть.
Почему я вообще думала, что смогу быть кем-то, кроме как полной неудачницей? Я всегда буду просто Кэсси — чудаковатой эксцентричкой, которая не держится ни на работе, ни в квартире дольше пары месяцев. Девушкой, которая так и не добьётся своей мечты и ничем значимым не станет. Я огляделась. В комнате стало больше
