только прошлому, но и будущему, вступая в диалог со всей культурой XX века и преобразовавшись в символ в культуре века XXI.
Итак, к каким выводам, рассмотрев механизм рецепции, мы приходим с вами в этой главе?
Прежде всего, модерн – переходная культура. И ключевая история для понимания этого явления – это концепция диалога как внутри модерна (диалог с прошлым), так и вне его времени – диалог с будущим. Причем в процессе этого диалога во времени модерн в символическом поле меняет свое значение и в современной культуре становится своеобразным знаком, символом целого ряда событий и аллюзий, выходящих за пределы художественного поля. Культура модерн – последняя культура «прежнего» мира и одновременно первая культура мира современного. В модерне рождается множество элементов современной нам культуры, таких, например, как дизайн.
Культурная рецепция как процесс проходит ряд независимых фаз (которые можно разделить на активные и пассивные). Комбинация и чередование их позволяют наглядно продемонстрировать культурный процесс, его индивидуальность в разных национальных контекстах, создавая, таким образом, индивидуальную «кардиограмму культуры». По самому своему существу рецепция – явление, очень близкое природе модерна, поскольку сложная система отражений прошлого и предчувствия будущего играла огромную роль в культуре начала XX века. Культурная рецепция – механизм, запущенный в обе стороны: и в прошлое, и в будущее. И мы можем рассматривать это явление как чередование фаз: восприятие-воспроизведение, трансформация, диалог, отрицание, забвение, символизация, ностальгия, символизация и символизирующая трансформация. Из них к активным (то есть тем, в которых происходит активное видоизменение культурного и художественного поля под воздействием отражения) можно отнести трансформацию, диалог, отрицание, изучение. К пассивным (то есть к тем, во время которых рецепция становится как бы латентной, не проявляя активно формы воспринимаемой культуры, но «помнящей» о них) – забвение и ностальгию. К пассивно активным формам, характерным для переходных культур и эпох сдвига культурных пластов, относятся символизация и символизирующая трансформация. Фазы «диалог» и «ностальгия» – ключевые для понимания процесса культурной рецепции стиля модерн современной русской и итальянской культурами.
В этой главе мы выслушали диалог модерна с авангардными течениями, буквально «дав слово» футуристам с их манифестами. Поговорили о ностальгии как главном синониме восприятия модерна современной культурой.
Книга подходит к завершению – но диалог не имеет конца.
Юлия Шпадырева. Рисунок в стиле модерн. 2022
Вместо послесловия
Стиль модерн: «итальянясь, русея…»
Эти слова – «итальянясь, русея…» – придумал совсем-совсем по другому поводу великий поэт Осип Мандельштам. Эти придуманные поэтом неологизмы ведут свое происхождение от не менее искусственных глаголов: «итальяниться», «русеть». А эти глаголы имеют прямое отношение к межкультурным отношениям, в частности – отношениям к Италии и России, к итальянской и русской культуре. «Итальяниться» – значит походить на все итальянское (природу, культуру, менталитет, национальные традиции, стиль, искусство)… А «русеть» – значит походить на все русское, русифицироваться, проникаться русской и российской спецификой, становиться русским.
«Героем» книги Елены Охотниковой является модерн, точнее – стиль модерн. Стиль модерн родился в мировой культуре где-то в конце XIX века (может быть, отчасти уже в середине XIX) и тесно связан с возникновением декаданса и символизма, различных версий «национального романтизма» и явным кризисом традиционного «реализма»… Но модерн не был каким-то одномоментным явлением в истории европейской и мировой культуры, он имел далеко идущее продолжение и развитие. Не будет преувеличением сказать с самого начала, что модерн – во всех его пестрых разновидностях – лег в основу не только всего искусства ХХ века, но и культуры ХХ века, стал их, если угодно, судьбой европейской художественной культуры.
Все, что сегодня мы зовем «модернизмом» и даже «постмодернизмом», является, по существу, результатом, следствием и продолжением модерна как художественного и культурного стиля, модерна как эстетической системы, модерна как мировоззрения, свобода которого не скована никакими догмами, запретами, ограничениями. И то, что модерн, оставаясь вполне узнаваемым общеевропейским и даже всемирным стилем – изобразительного искусства, архитектуры, музыки, театра, одежды, поведения и т. п., – не знал ни национальных, ни исторических границ, – ставит его и в XXI веке в особое, даже исключительное положение.
Но в то же время именно модерн – в ходе его исторического развития – легко дифференцировался на очень разные национально-культурные разновидности, и сама его яркость и неповторимость в общечеловеческом смысле была условием его широчайшего распространения в мире в его национально-специфических идейно-художественных версиях. И эта неповторимая оригинальность «модерна вообще» не угасала ни в его национально-исторических вариантах, ни в его дальнейших типологических трансформациях. При этом не бледнела в веках и изначальная яркость исходного стиля модерна. Возьмем, к примеру, архитектуру: в центральной, исторической части Петербурга нас до сих пор поражает изобилие зданий в стиле модерна, каждое из которых, если и не всегда является безусловным шедевром, то, несомненно, близко к этому… А драгоценные остатки модерна, рассыпанные в Москве, в приволжских городах – Симбирске, Самаре, Саратове… А в городах, некогда бывших культурными центрами Российской империи, – Гельсингфорсе, Риге, Львове…
Это к модерну относятся удивительные слова «итальянясь», «русея»: ведь речь идет о том, что стиль модерн, родившийся во Франции, был перенят другими европейскими странами в различной последовательности. Так сложился французский и бельгийский art nouveau и английский modern style, австро-венгерский secession и германский Jugendstil, скандинавский северный модерн, модерн каталонский и португальский, северно– и южноамериканский и т. д. Пожалуй, позднее всех других европейских модернов сфрмировался итальянский стиль Liberty и «русский модерн» (включая так называемый «неорусский» стиль, условно воссоздававший древнерусскую архаику). Каждая из национальных версий стиля модерн в Европе обладала собственным идейно-художественным и эстетическим своеобразием. Во всех этих случаях стилевого взаимодействия культур мы видим, как правило, не заимствование, не подражание, а рецепцию, то есть творческую интерпретацию каждой национальной культурой общеевропейского содержания.
В результате таких разнообразных трансформаций европейский модерн стал в Италии «итальяниться», а в России – «русеть». Как это происходило в течение ХХ века – об этом-то и написана книга Елены Охотниковой – увлекательная, умная, богато иллюстрированная. Если посмотреть на оглавление книги, то мы увидим три фазы развития модерна как героя мировой культуры:
Вместо послесловия. Стиль модерн: «итальянясь, русея…»
– рождение стиля в результате осознания возникшей для данной культуры «новой реальности» (то, что в книге Е. Охотниковой называется «Родословная героя»);
– рецепция общеевропейского «модерна вообще» в той или иной культуре – в соответствии с определенной национальной картиной мира, вступающей в роли «фильтра», отсеивающего свое от чужого (в книге это именуется автором как «Герой в чужой среде»);
– расширение стиля за счет преодоления им национальных и исторических границ и распространения его
