даже в помещении, он набросал точные планы районов нескольких городов, куда раньше вели самые сильные каналы, и объяснил, как ориентироваться на местности.
Судя по словам Влада, сам он в нашем мире последний раз был ещё до массового распространения мобильных телефонов, поэтому когда он закончил, я тихонько добавила, чтобы ни в коем случае не подорвать его авторитет:
— У людей появились средства быстрой связи, поэтому теперь они могут делать картинки и молниеносно посылать их друг другу. А ещё связываться между собой практически мгновенно, поэтому могут вызвать полицию или даже военных на подмогу.
— Что связываться между собой могут — это будет преимуществом, — пожевал губами хан, сложив руки на внушительном животе. — Так они быстрее друг другу расскажут о нечисти.
— Не факт. Не все поверят. Многие подумают, что это инсценировка или розыгрыш. Примут нечисть за ряженых, — возразила я.
— Ну дык можно и куснуть для верности, чтоб не сумлевалися… — хищно улыбнулся упырь, демонстрируя длинные острые клыки.
— Пугать не нужно. Чем больше агрессии со стороны нечисти, тем больше вероятности силового конфликта, — снова не согласилась я, отчаянно труся при виде отвратительного упыря, но изо всех сил старясь этого не показать.
Сегодня нечисть выглядела куда неприятнее, чем обычно. У зыбочниц потемнела кожа, кикиморы стали больше походить на болотные кочки, леший всё сильнее напоминал трухлявый пень, а домовых словно кто-то обсыпал пылью.
— Так и пущай! — проскрипел вдруг леший. — Павших оставим им, пущай любуются. Коли болотниц они ни разу ни видывали, то пущай изучають…
— А чего сразу болотниц-то, а? — возмущённо зашипела одна из них. — Труп лешего куда сподручнее оставить!
— Твоя неправда, рассыплюся я в гнилую труху после смерти. А ты тоже не гунди, тебя ещё поди убей. Живучая тварь!
Последнее болотница почему-то восприняла как комплимент и кокетливо улыбнулась, но не лешему, а рядом сидящему Егору Евпатьичу, отчего тот слегка побледнел, и прыщи засияли ещё ярче. Я пожалела, что в своё время не сделала ему специальное средство от них. Из мышиного помёта, ага. Ну ничего, может, ещё успеется.
Всмотревшись в лицо короля, я с удивлением заметила, что оно вроде и казалось молодым, но выглядело измотанным и до неприятного поношенным.
— Не понимаю, к чему такие сложности, — протянул он. — Вон же сидит девка, в жертву её принести да вернуть волшбу, как в пророчестве и сказано.
— В пророчестве сказано, что навомирянка Марина отдаст жизнь за Явомирье и тем вернёт ему волшбу. А дело уже не в волшбе. Дело в том, что сама по себе наша реальность выжить не в состоянии. А о том, что навомирянка может мир спасти, ничего сказано не было, — сдержанно проговорил Влад.
Не знай я его, даже не заметила бы того презрения, с которым он относился к королю, и теперь восхищалась поистине княжеской выдержкой.
— Я бы не полагался на одну только жертву одной только девчонки, — важно проговорил хан. — Женщина, чего с неё взять? Каналы закрыла, а пророчество не исполнила. Надо самим действовать. Да и идея навомирянам нервишки пощекотать — добрая. Забыли они истоки свои, так мы напомним!
— Кто против — пусть выходит из-за стола. Всё равно мест в отрядах на всех не хватит, так и нечего неволить несогласных, — тихо проговорил неприметный мужчина в отороченной мехом царской шапке, из-под которой его лица было почти не видно.
Государь Василий Бессменный? Вероятно.
Никто не ушёл, все посмотрели на князя, а он обратился ко мне:
— Маруся, есть ли в вашем мире места скопления людей, у которых нет этих особых средств связи для вызова ваших ратников?
— Да. Тюрьмы, например, — ответила я.
— А ведь дивно придумано! Людишки-то там, небось, в клетках сидят, да группами, да сбежать не могут. То, что надо! — довольно оскалился упырь.
Князь распределил роли между нечистью, поделил её на отряды и назначил старших. Дед Мороз получил отдельное задание. Кикимор решили направить в школы, детей развлекать. Особые отряды ведьм-знахарок подготовились для визитов в больницы и хосписы. Русалок определили на пляжи и набережные. Болотниц — в леса. Все получили задания вступать в контакт с людьми, но не вредить, а по возможности — помогать.
В успех верилось с трудом, а к вечеру голова у меня была уже просто квадратная от шума и разговоров. Но когда сидишь за одним столом с русалкой и болотницей, невольно начинаешь верить в невозможное. К вечеру участники Большого Вече разошлись, чтобы собраться снова через несколько часов, но уже на острове Буян, где каналов в Навомирье исторически было больше всего.
Старт операции был назначен на сегодняшнюю ночь, потому что тянуть никто не захотел.
Мы с князем вышли на улицу, чтобы всех проводить. Гости расселись по сёдлам, ступам и коврам, остался только Соловей-разбойник.
— Сударыня Яга… то есть Маруся, то есть Марина. Вопрос у меня насчёт того зелья-то, что вы мне дали.
— Не помогло? Не вернулся свист? — настороженно спросила я, ощущая на спине руку Влада и оттого чувствуя себя в безопасности.
— Свист-то нет, да и ладно бы с ним… Мне бы ещё раз зельеце-то… Хоть напоследок, а?
Я нахмурилась и посмотрела на заискивающего верзилу с удивлением. При князе он уже не такой грозный, ни убить не обещает, ни голову отворачивать не собирается. Вот какая у Влада умиротворяющая аура.
— Если вспомню, что в состав входило, я вам его напишу, — милостиво ответила я.
— Благодарствую, сударыня! — обрадовался разбойник, в коротком кивке склонил кучерявую голову и спешно покинул княжий двор.
— Чего это он? — проводила я взглядом массивную фигуру. — Кстати, дед Постень говорил, что ты разрешаешь разбойников живьём жрать. А как же этот выжил?
— Остепенился вроде бы. Женился на девушке молодой, говорят, что красивой. Лавку торговую открыл, маслами торгует.
— А-а, — протянула я, все равно не понимая, на кой Соловью-разбойнику моё непонятное зелье.
Задумавшись, подняла лицо к тёмному весеннему небу, где страшную трещину почти не было видно.
— Я верю, что у нас получится. И в тебя верю. И в Явомирье, — прошептала я, сжимая ладонь Влада в руке.
Он повернулся ко мне, долго изучал непроницаемыми глазами, а потом вдруг сказал:
— Я тоже. Впервые. Пойдём, нам ещё нужно правильно сформулировать желание.
Сказ семнадцатый, о неверии
Я полезных перспектив
Никогда не супротив!
Я готов хоть к пчёлам в улей,
Лишь бы только в колефтив!
Дай приказ — и хоть куды,
Хоть на до́бычу руды!
Буду вкалывать задаром,
Без питья и без еды!
— Так что там за зелье-то было? — спросил
