— Я приложила столько усилий, чтобы научить тебя, а ты отплатила ужасным поведением, хуже которого нельзя ничего вообразить. Ты опозорила меня в глазах визиря и его светлости. Как ты сможешь все объяснить?
— Этот человек, Хамид… — начала Джульетта, но леди Габриэла резко прервала ее.
— Этого человека — Хамида, как ты его назвала, следует величать благородный Хамид господин Хамид. Он — единственный сын эмира.
Джульетта ощутила резкую боль в сердце.
— Я не знала этого, — прошептала она.
Господи! Сын эмира! Подходящий же объект выбрала она для оскорблений. Но Джульетта уже оправилась от шока и твердо взглянула на хозяйку.
— Кроме того, я не знала, что меня показывают, как некий предмет, выставленный на продажу. Меня ввел в курс дела благородный Хамид образно описав, что придется вынести, когда я окажусь в его власти. Неужели, я виновна в том, что пыталась уйти от него?
Хозяйка гарема смотрела на девушку с удивлением.
— Женщина обязана ждать, пока ей позволят уйти. Критиковать мужчин нельзя. Они выше нас во всех отношениях. С этим нужно примириться.
— Кажется, в вашем мире, все действительно так и обстоит. Я сожалею, если опозорила вас. Могу я принести извинения визирю и господину Хамиду, чтобы исправить свою ошибку?
Леди Габриэла слегка улыбнулась.
— Это уже не в моих, да и не в твоих силах, поскольку решение принято, как и полагается в подобных случаях.
У Джульетты пересохло в горле.
— И что… что же бывает в подобных случаях?
— Тебя отдадут господину Хамиду, когда он соберется покинуть нас. Ничего другого его светлость не сможет сделать, если гость признал себя оскорбленным. Благородный Хамид сам будет решать, как наказать тебя. Так что вопрос о выкупе, на который рассчитывал визирь, больше не стоит. Визирь поэтому очень зол.
— Но разве это справедливо?
— Его светлость — самый мудрый и справедливый. Его решения не подлежат обсуждению. Он — избранник Аллаха и не может поступать неправильно. — Они дошли до комнаты Джульетты. — Тебя больше не вызовут в зал. Будь готова уехать через три дня. Пока гости не уехали, обслуживать Хамида будет Флеретта — она знает, как упокоить гнев мужчины. Этому, кстати, тебе следует научиться прежде всего. — Габриэла открыла дверь, пропуская Джульетту, и снова закрыла. Звук ее шагов затих в коридоре.
Джульетта погрузилась в мрачные размышления. Хамид представлялся человеком, который получает огромное удовольствие, мучая беспомощные жертвы. Такой вывод она сделала, узнав от Хамида о судьбе учителя, убитого им, как только несчастный стал ненужным. Не лучше ли окончить свои дни еще здесь, в гареме? Осталось три дня. За это время Джульетта найдет быстрый и легкий способ лишить себя жизни взамен мучений, обещанных ей Хамидом.
Примерно через час в комнате появилась Куррем. Она явно нервничала: взгляд был мрачен, лицо побледнело. Джульетта вымученно улыбнулась.
— Тебе разрешили общаться с той, которая пала так низко и опозорила гарем?
Глаза Куррем наполнились слезами, она опустилась на колени.
— О, моя госпожа, что я могу сказать?! Когда вы ушли, было много разговоров. Я просила своего господина вмешаться, но он ничем не может помочь, поскольку является всего лишь племянником эмира.
Джульетту тронуло сочувствие девушки.
— Дорогая Куррем, теперь мне никто не поможет, ведь я — собственность Хамида. — Она горько усмехнулась. — И вряд ли стану его любимой женой. — Слезы навернулись на глаза, и она отвернулась. — Успокойся, Куррем, и ложись спать. Аллах не забыл о тебе, так будь же счастлива ради меня. — Голос Джульетты задрожал, и она уткнулась в подушки.
* * *
Она проснулась перед рассветом, удивляясь тому, что вообще смогла заснуть. Воздух утра был свеж и прохладен. Джульетта оделась и вышла в сад. Конечно, о ее позоре уже известно всем во дворце. Ни одна девушка теперь не захочет разговаривать с ней. Она медленно побрела к беседке. Там она нашла лютню, села на подушки, положив инструмент на колени: какой теперь смысл в этой игре?
Вдруг прямо над головой послышался голос. От неожиданности Джульетта вскочила, струны лютни протестующе зазвенели. Садовник посмотрел в ее сторону.
— Не поднимай глаз. Делай вид, что занята лютней, наигрывай эту проклятую мелодию и слушай меня.
Джульетта опустила голову, распущенные волосы рассыпались по плечам и скрыли ее лицо от посторонних глаз. Она дрожала, едва переводя ДУХ.
— Я провел здесь много часов, — голос звучал абсолютно спокойно, — к сожалению, виноград еще не созрел для вакханалии, а то я бы отдал свое годовое жалование за вазу шербета со льдом. Что-то ты сама на себя не похожа…
— Все в порядке, Росс, я уже пришла в себя.
Джульетта понимала, что капитан молол эту чепуху для того, чтобы она успокоилась и оправилась от шока. Шутливый тон Росса обрадовал девушку и придал силы. Она выпрямилась, отбросила волосы за спину и тронула струны. Садовник возился со своими клумбами. Нужно было на что-то решиться.
— Росс, о чем бы ты сейчас ни стал говорить, я отвечу: нет.
С минуту он молчал.
— Нет? Что это значит? Я еще не рассказал свой план!
— И не рассказывай.
— Джульетта, ради бога, ты собираешься здесь остаться?
— Ты должен пообещать покинуть Занзибар при первой возможности. Укради корабль. Уплывай. Ты обойдешься без меня. Я только добавлю тебе хлопот.
— Бросить тебя здесь, заставляя расплачиваться за мою же ложь?
— Я не в праве винить тебя, так как сама допустила оплошность. Если бы в Дар-эс-Саламе визирь не поверил тебе, я осталась бы собственностью торговца верблюдами. По крайней мере, я хоть избежала той участи. А сейчас…
— Джульетта, послушай меня…
— Нет, Росс, это тебе придется все выслушать. Всю эту неделю во дворце идут сплошные празднования по случаю пребывания эмира из Могадишо. Его свита занимает куда более высокое положение, чем торговец верблюдами, и любая девушка была бы счастлива поменять жизнь в доме торговца на роскошь дворца.
— Какого черта ты все это рассказываешь? — грозно спросил Росс.
— Прошлой ночью меня отправили в зал к гостям. Я хочу сказать хозяйке гарема, что согласна разделить судьбу девушек, которых выбрали гости султана. Племянник эмира заберёт с собой Куррем, и она счастлива уехать с ним. Если я тоже заинтересую молодого шейха, и он согласится выкупить меня, то в последствии решит, что невинность я потеряла во дворце султана. Мне это кажется вполне правдоподобным…
Росс в бешенстве прервал ее на полуслове.
— Детка, прекрати нести чушь! В этом дворце сплетни разносятся быстрее, чем на деревенской улице. Мне прекрасно известно обо всем, что случилось прошлой ночью, поэтому я здесь. Господи неужели ты думаешь, что я смогу оставить тебя здесь и потом спокойно жить?
