— Помни, — внушала хозяйка гарема, — общение с его светлостью требует куда большего повиновения и почтительного внимания, чем с матерью султана. Ты — не наложница, но отнесись к его светлости, как отнеслась бы к своему королю.
— Я поняла, — прошептала Джульетта. — Что будет после того, как я окажу почести его светлости? Я снова вернусь сюда?
Леди Габриэла задумалась.
— Некоторые из наших гостей путешествовали и могут обратиться к тебе по-английски. Надеюсь, ты окажешь любезность, произнеся несколько слов, не так ли?
— Да. Но они ведь понимают, что я нахожусь здесь не для того, чтобы развлекать их?
— Им известно о твоем положении, — мягко ответила хозяйка, — а оно таково, что лишь его светлость в своей глубокой мудрости может все изменить. Теперь иди за мной.
Двойные двери, инкрустированные слоновой костью и перламутром тихо отворились, как только хозяйка кивнула невозмутимым стражам. В зал они вошли вдвоем и оказались окутанными облаком сладковатого дыма. В ярком свете ламп вокруг сновали босоногие слуги в белых одеждах. Гости расположились на пестрых подушках. Возле каждого мужчины на коленях стояла девушка. Источник света переместился, и Джульетта толком не смогла разглядеть их лица. С минуту она моргала, смутно различая какое-то сияние вдали.
— Иди! — прошептала Габриэла и слегка подтолкнула Джульетту вперед. — Его светлость увидел тебя.
Джульетта двинулась вперед, стараясь ступать грациозно и плавно, как ее учили. Зал показался бесконечным — она шла и шла, а трон с золотым навесом будто все отступал назад. Когда ее заметили, шум в зале стал стихать, и все головы повернулись в сторону английской пленницы. Джульетта приблизилась к трону почти в полной тишине и заглянула в лицо человека, от которого зависело ее будущее. Потом она опустила ресницы, вспомнив, что женщинам запрещено глазеть на мужчин, и почтительно склонилась, скрестив руки на груди. Она успела рассмотреть султана, довольно плотного мужчину средних лет; особенно запомнились его глаза — черные, горящие, умные глаза проницательного человека, способного угадывать чужие мысли. Джульетта поднялась со скромно опущенным взором. Что делать теперь? Повернуться и уйти? Краем глаза она заметила, что султан подал какой-то жест, после которого к ней подошел мужчина и заговорил. Девушка напряглась, когда услышала этот жуткий, лишенный эмоций голос.
— Леди Джульетта Вестовер. Кажется, вы все еще наша гостья. — Это был визирь, и взгляд его обдавал холодом так же, как и голос. — Ваш отец, лорд почему-то не счел нужным поспешить с ответом на вашу просьбу. Его светлость находит это странным, так как сам является любящим и щедрым отцом.
Джульетта собралась с духом и встретилась взглядом с визирем.
— Ваше величество, я не знаю, что сказать. Я могу лишь предполагать, что только чрезвычайные обстоятельства не позволили лорду Вестоверу дать немедленный ответ.
— Разве в Англии знатные господа не имеют секретарей?
Джульетта почувствовала скрытую насмешку, но не смотря на свой страх ответила ледяным тоном:
— Конечно, об этом можно попросить своего поверенного, но ему нельзя приказывать и требовать немедленного повиновения так, как будто он раб.
Визирь изменился в лице, и Джульетта пожалела, что наговорила лишнего. Теперь визирь стал ее врагом. Своей неосторожной фразой она только подлила масла в огонь.
Визирь зло взглянул на Джульетту.
— Дерзкие слова, леди Джульетта, чаще слетают с языка людей низкого происхождения. Относительно вас мне известно только то, что говорил капитан. — Он расправил бороду и, не мигая, следил за девушкой, как ястреб за полевой мышью. — Если он был искренен, то общение с вами не доставило ему большого удовольствия, но все же именно он привлек к вам мое внимание, когда вы уже были проданы торговцу верблюдами. Зачем он это сделал? И от чистого ли сердца или с каким-то умыслом? Интересные вопросы. Хотелось бы получить ответы на них.
— Возможно, он старался ради самого себя? — Джульетта изо всех сил старалась говорить спокойно. — Я была на его корабле, значит с него и спросят.
— Похоже, что сделает это не лорд. Вашему отцу известна ситуация, в которой вы находитесь, и условия освобождения, а он не дал никакого ответа. Еще один любопытный вопрос.
— На который я смогу ответить, если только мне будет позволено написать ему письмо.
Визирь улыбнулся и быстро поклонился.
— Давайте отложим рассмотрение этого вопроса. Нельзя забывать о благородных гостях. Леди Габриэла говорила вам об этом? — Не дожидаясь ответа, он повернулся и стал подниматься к трону султана.
Джульетта медленно отвернулась. Было ясно, что хозяйка гарема подчинялась приказам визиря, только облекала их в более мягкую форму. Ее преданность султану не вызывала никаких сомнений: от Габриэлы помощи ждать нечего. А госпожа Валидея? Нет, разве слова матери имеют какое-нибудь значение, если вся власть сосредоточена в руках сына? Вряд ли с ее мнением кто-нибудь считается. Не вполне сознавая, что делает, Джульетта покачала головой, медленно идя по залу.
— Прекрасная золотая фея покачала прелестной головкой, — услышала она мягкий голос, не слишком четко произнесший эту фразу по-английски.
— Что с тобой случилось? Ты онемела от великолепия, которое окружает тебя? Хочешь побыть одна? Иди ко мне, райская птичка. Я оценил тебя.
Джульетта отыскала глазами говорящего: полный, истекающий потом человек лежал на груде подушек. Рано постаревший от распутной жизни он улыбался девушке, обнажая крепкие белые зубы. Одной рукой он держал кальян, другой похлопывал по подушке, приглашая Джульетту. Это был Хамид которого леди Габриэла назвала неучтивым. Рядом с Хамидом уже сидела Флеретта. Джульетта заметила на ее плечах и запястьях синяки. Она улыбнулась девушке, но та встретила улыбку откровенно враждебным взглядом. Неужели Хамид настолько важен, что нужно терпеть его дурацкие выходки? Флеретта поднесла к его губам марципан, но он оттолкнул ее руку, не сводя глаз с Джульетты. Та неуверенно улыбнулась, жалея, что попалась на глаза именно ему, но Хамид нетерпеливо поманил Джульетту к себе.
— Иди сюда. Я говорю на твоем языке. Я хочу оказать тебе честь. — Он махнул поднявшейся Флеретте, чтобы та ушла.
Проходя мимо Джульетты, Флеретта гневно сверкнула глазами. Джульетта беспомощно оглянулась и приблизилась к Хамиду. Он снова похлопал по подушке, и девушке ничего не оставалось, как опуститься на нее.
Хамид внимательно рассматривал девушку, выдыхая прямо ей в лицо неприятный, сладковатый дым. Речь его стала невнятной под действием наркотика.
