— Мы должны занять свои места раньше всех. — Она оглядела дрожащих от волнения девушек. — Дети, не посрамите меня. Помните все, чему вас учили. Окажите честь, покажите вашу прилежность. Постоянно думайте о присутствии его светлости. Теперь ждите. Вас позовут. — Она повернулась к Джульетте, положив холодную руку ей на плечо. — Идите за мной.
Джульетта пошла вслед за стройной, плавно скользящей фигурой через сады в третий дворик, через ворота, охраняемые неграми. Лица Джульетты и Габриэлы скрывали темные покровы, они шли, опустив глаза. Джульетта рискнула посмотреть на охранников — те смотрели совсем в другую сторону, словно присутствие двух женщин имело для них не больше значения, чем полет птиц. Габриэла свернула в узкий проход под аркой между двумя мраморными колоннами. И снова — лужайка, снова — фонтаны в обрамлении цветов и пение птиц.
Однако кроме птичьего пения слышались и другие звуки. Сердце девушки учащенно забилось: звучали мужские голоса, прерываемые грохочущим хохотом. У входа в здание их остановил нубиец гигантского роста с кривой саблей, вынутой из ножен. Она зловеще сверкала в лучах заходящего солнца. Леди Габриэла что-то сказала ему, и их пропустили. К ним присоединился какой-то юноша с горящими черными глазами и бледной кожей. Он сопровождал их, пока женщины пересекали короткий переход. У юноши была почти такая же плавная и мягкая походка, как у хозяйки гарема. Никто не произнес ни слова, когда юноша раздвинул занавес из золотой парчи. Похоже, что присутствие Габриэлы было обычным явлением на подобных мероприятиях.
Джульетта с интересом осмотрела маленькую комнату, в которой очутилась: три ее стены были плотно задрапированы шелком, четвертую стену заменяла ажурная позолоченная решетка. С обеих сторон решетки тянулись вверх какие-то растения, наполняя воздух тяжелым, терпким запахом. Габриэла молча указала на груду атласных подушек. Джульетта села, хозяйка устроилась рядом. Джульетта заметила лежащий рядом шелковый шнур.
Они довольно долго сидели молча, вскоре голоса затихли, и кто-то хлопнул в ладоши. По этому сигналу Габриэла наклонилась и слегка дернула за шнур. Тонкая газовая занавеска отодвинулась, и они увидели большой зал.
Джульетта изумленно сощурилась. Место, где они сидели, напоминало театральную ложу, но с одной стороны которой можно было увидеть только золотую решетку, увитую цветами. Стены зала украшали ковры, искусно вытканные и изображавшие сцены охоты и плотских утех, причем до мельчайших деталей.
Тускло освещенный зал внезапно залился ярким светом, и Джульетта увидела гостей. В зеленом и красном свете ламп искрились драгоценности, пестрели краски ярких тканей. До них долетал аромат мяса и специй, жареных устриц и плова. Джульетте говорили, что обычно подают сорок или пятьдесят блюд, а в особые дни и того больше. Неудивительно, что гости предпочитали есть с низких серебряных столиков, возлежа на подушках. Нагнувшись к решетке, Джульетта ощутила легкое дыхание Габриэлы. Она перестала разглядывать праздно развалившегося темноликого человека, желая понять, куда смотрит хозяйка гарема. Леди Габриэла наблюдала за входившими девушками, ступавшими бесшумно и мягко, как танцовщицы. Мужчины сразу стали разглядывать их. Каждая девушка несла серебряную корзинку с дынями, сливами, финиками, грушами — всеми фруктами, которые, казалось, росли на земле и привозились сюда со всех концов мира по приказу султана. Джульетта смотрела сквозь решетку, отыскивая фигуру в фиолетовом шелке. Вот и она — красавица-эфиопка.
Джульетта хорошо видела Куррем. Интересно, здесь ли племянник эмира? Трепещущее тело в ярком шелке, облегающем, словно вторая кожа, все время, как волна к берегу, стремилась только в одном направлении. Со стороны движения Куррем могли казаться случайными. Улыбаясь, она прошла мимо лениво переговаривавшихся мужчин. Вдруг какой-то красивый араб прервал разговор на полуслове, пристально разглядывая девушку. Он сделал знак рукой, и Куррем тотчас оказалась рядом. Она опустилась на колени, склонив голову и подняв вверх корзину. Фиолетовые юбки заволновались и опустились мягкими складками. Араб приподнялся, протянул руку и взял ее за подбородок, чтобы повернуть к себе лицо девушки. «Добилась ли Куррем своего?» — подумала Джульетта и искоса взглянула на леди Габриэлу.
Взгляд янтарных глаз был прикован к девушке в фиолетовом наряде. От внимания хозяйки гарема не ускользнуло, как Куррем все проделала. Джульетта попыталась прочесть мысли этой дамы, но та прекрасно умела скрывать свои эмоции и лишь слегка улыбнулась Джульетте.
— Мне жаль вашу служанку, дорогая.
У Джульетты упало сердце. Неужели Куррем нарушила какую-то заповедь, приблизившись к шейху, одетому в голубое? Она удивленно вскинула брови?
— Жаль, леди Габриэла? Почему же? Разве Куррем сделала что-то не так?
— Как раз наоборот, поэтому и жаль. Я бы предложила Куррем его светлости, поскольку девушка просто великолепна, но… — Она развела руками и пожала плечами, — она принадлежала другому господину, так что это невозможно.
Джульетта медленно выдохнула, почувствовав огромное облегчение. Она привязалась к Куррем и желала ей добра.
— Почетный гость, которому она прислуживает, выглядит вполне довольным. Смотрите, он дает ей отпить из своего кубка. Вы знаете, кто он? — Она ждала ответа, который вполне удовлетворил ее любопытство.
— Это — шейх Абдул Азаз, племянник эмира. Говорят, что его светлость любит его больше, чем родного сына. — Ее взгляд скользнул в сторону, и внезапно небольшая морщинка исказила совершенные черты хозяйки. — Благородному Хамиду прислуживает Флеретта. Взгляните, какие на нем драгоценности, как пышен наряд. Он заслоняет своим великолепием самого эмира и почти соперничает с его светлостью. Поступать так очень неосмотрительно, но он упрям.
Джульетта вгляделась и увидела, что Флеретта стоит на коленях возле коренастого человека, развалившегося на подушках и позволявшего девушке класть ему в рот виноград. У него было красивое, скучающее и чем-то недовольное лицо. Он ласкал плечи и руки Флеретты, но делал это машинально. Взгляд Хамида был сосредоточен на слугах, одетых в белое, в головных уборах из красного шелка с золотым шитьем. Неужели его желания отличаются от желаний остальных мужчин?
Леди Габриэла даже прищелкнула языком.
— Такое невнимание говорит об отсутствии хороших манер. Он должен был ждать сигнала его светлости, ничем не выдавая нетерпения.
Джульетта удивилась.
— Какого сигнала? Разве будет еще какое-то развлечение?
Леди Габриэла покачала головой.
