не переубедил, и не заставил даже задуматься. Кому какое дело, что в нашей бесконечной Вселенной есть место для всего и даже для невозможного. Что она принципиально непознаваема и только лишь иногда, причем весьма деликатно, „намекает“ нам на это. Ну а мы, – тут он посмотрел вслед расходившейся публике, – стараемся ничего этого не замечать. И предпочитаем оставаться в своем таком уютном, наукообразном, но страшно ограниченном невежестве, даже и не подозревая о том, что в сущности ничего не можем в этом мире, в котором возможно все».
22. Внутренняя защита
– Сегодня, – обратился Скит Йонтра к аудитории, – я расскажу вам, пожалуй, одну из самых неприятных историй из тех, что когда-либо случались со мной. Поэтому предупреждаю сразу, что если кто обладает повышенной брезгливостью или впечатлительностью, то смотрите сами, нужно ли вам все это выслушивать. Конечно, мне сейчас уже довольно легко рассуждать о столь отдаленном прошлом. Однако в тот день, когда моя жизнь висела буквально на волоске и мне было особенно тяжело, я все же кое-что понял. И это не об умении спасать себя физически при помощи щитов или оружия, а об умении терпеть. О внутренней защите, которая значительно мощнее внешней, отчего и позволяет нам подчас вынести то, что кажется невыносимым.
Произошла же вся эта история очень давно. Я тогда еще лишь только закончил службу в армии и летел по каким-то своим делам на пассажирским звездолете, курсировавшим между мирами Онто и Ралт. Путь тот был не близким, поэтому мы делали несколько промежуточных остановок. На одной из таких остановок ко мне подсел пассажир. Он сначала долго меня разглядывал, а затем достал информационную пленку и некоторое время как будто читал. Потом он отложил пленку в сторону, посидел еще немного, словно размышляя о чем-то, и вновь, причем на этот раз уже совершенно бесцеремонно, на меня уставился. Наконец я тоже не выдержал, и посмотрел на пассажира.
– Скит! – едва не закричал тот, всплеснув длинными мохнатыми лапами. – Ты что, не узнаешь меня? Да это же я, Фитл. Ну?
– А-ах да-а, узнаю, кажется, – протянул я неуверенно. – Ты, вроде, служил в трианском штурмовом подразделении?
– Ну да, конечно, – отозвался тот. – Узнал наконец. А я все сижу и думаю, ты – не ты. Ну, как поживаешь? Все наукой балуешься?
– Может и наукой, – ответил я несколько раздраженно, – а сам-то ты что, все мотаешься по разным мирам в поисках приключений?
– Да ладно тебе, не сердись, я ведь просто так спросил, для поддержания разговора, так сказать. Но на самом-то деле, ты ведь сейчас почти что и угадал. И я действительно направляюсь в одно место, в такое место… что и сказать не могу.
– Куда же это? – я слегка улыбнулся.
– Ну, не знаю, – произнес мой знакомый неуверенно. – А, впрочем, ладно. Тебе по старой памяти скажу. Только ты смотри, никому ни звука, понял?
– Хорошо, хорошо, – я уже сдержался, чтобы не рассмеяться. – Ну, что там у тебя за дело такое, секретное?
– Муск, – прошептал Фитл и тут же словно мелкий воришка, оглянулся по сторонам.
– Му-уск? – протянул я также тихо, – но ведь это же…
– Да-да, наркотик, – мой приятель явно занервничал. – И нечего повторять, а то весь салон скоро знать будет.
– Да ладно, ладно, я молчу, но зачем тебе?
– Как это зачем, – он даже не понял вопроса, – а деньги?
– Деньги? И это все? Ну, знаешь ли, Фитл, такого я даже от тебя не ожидал. Так рисковать из-за каких-то там…
– Каких-то, каких-то, – Фитл опять перешел на шепот, – но только должен я, понимаешь, много должен. И это мой единственный шанс расквитаться с долгами и обрести свободу. А иначе я всю жизнь буду работать на… ну в общем, тебе лучше не знать, на кого.
– Понятно, – произнес я уже более серьезным тоном, – доигрался, значит. А ведь тебя предупреждали, разве нет? Если память мне не изменяет, еще в армии тебе говорили многие, что доиграешься ты.
– Знаю, все знаю, Скит. Но что же делать? Придется рискнуть. Да и риска там особого нет. Нужно всего лишь пробраться через паучьи поля, взять немного муска и все.
– Все? Да что ты говоришь?! А Миссы, да ты хоть вообще знаешь, кто это?
– Пауки, что ли? – Фитл даже хмыкнул. – Да это все ерунда. У меня и мазер с собой есть. Так что они нам ничего не сделают.
– Нам? – переспросил я, начиная уже догадываться, к чему он клонит.
– Скит, ну пожалуйста, помоги мне, – едва не взмолился мой приятель. – Ведь про работу на тех, как бы их поприличнее назвать, – «кредиторов», я ведь только так сказал, чтобы не слишком пугать тебя. На самом же деле все значительно хуже. Меня просто пристрелят и все. Понимаешь ты, убьют.
Я промолчал. Действительно, похоже было, что мой приятель и вправду на этот раз вляпался по-крупному. Во всяком случае, глаза его не лгали. Ну, что мне оставалось? Бросить его? Пускай выбирается, как хочет? Не привык я как-то вот так обходиться со своими армейскими товарищами. Да и совестно было бы вообще оставить кого бы то ни было в таком отчаянном положении. К тому же, само предприятие, на которое Фитл решился, представлялось мне тогда не очень-то и опасным. Ну Миссы, ну что они нам сделают, ведь мы же не безоружными к ним заявимся. А может и вообще сумеем пройти те поля незамеченными.
– Ладно, Горт с тобой, – решился я наконец, пока мой приятель изучающе глядел на меня, – полетели за твоим муском. Но только учти, – тут я, насколько мог, сделал строгое лицо, – что теперь ты должен будешь уже непосредственно мне. А я своих долгов не прощаю.
– Понял, все понял, приятель, – засмеялся Фитл. – И, – он еще помолчал немного, подумав о чем-то, но добавил, – спасибо тебе большое.
– Да не за что пока.
Мы вышли на следующей остановке. И, как было Фитлом заранее предусмотрено, пересели на легкий межпланетный челнок. Его, как уверил меня мой приятель, нельзя было просто так засечь с боевых пограничных радаров, а значит, мы могли спокойно добраться на нем до той, кстати, строго запрещенной для посещений планеты.
Наш совместный, но вовсе не комфортный полет, поскольку тот челнок был рассчитан только на одного пассажира, действительно прошел вполне себе спокойно. Поэтому примерно через сутки с небольшим мы уже высадились с ним на Верне. Как раз той самой планете, где и водились Миссы со своим муском. Сам-то я никогда там прежде не был и поэтому судил о том
