— А в Денвере тоже было тоскливо?
— Какое-то время все шло нормально, но пойти там совершенно некуда, а я уже вышла из того возраста, когда бегают по ресторанам и барам. К тому же и там-то ни с кем толком не познакомишься. Взять хотя бы сегодняшний день. Что-нибудь было стоящее?
— Ничего, — отозвалась Робин.
— Об этом и речь.
— Рассела-то я встретила в клубе, — произнесла Робин.
— И что хорошего из этого вышло?
— Если подумать, я все время знакомлюсь с мужчинами в клубах.
— Ну, и ты вышла замуж за одного из них?
— Помолчи!
— Знаешь, почему я перестала знакомиться в клубах, Робин?
— Почему?
— Ненавижу, когда на меня смотрят так, будто я там только за тем и пришла, чтобы подцепить кого-нибудь.
— Но все-таки почему?
— Да потому, что так оно и есть. А еще мне надоело ходить везде с подругой, а не с другом.
— Да ну тебя, Саванна!
— Ты знаешь, о чем я.
— Угу. Я точно знаю, о чем ты.
Затормозив перед домом Саванны, Робин залилась смехом.
— Что это тебя так рассмешило?
— Все…
— Ну а конкретно?
— Не знаю. Пока не вернется Рассел, я не успокоюсь, хоть и знаю, что он кобель. Просто не могу смириться с тем, что он вот так исчез. Наверное, я живу в мире грез. Мне нравится Майкл как человек, но он мне ни к чему. Еще мне нужны деньги, но я даже не знаю, найду ли работу получше в этом городишке. Ты когда-нибудь чувствовала, что запуталась?
— Конечно, Робин. Каждый через это проходит. Я до сих пор не уверена, правильно ли сделала, что приехала сюда. Там я зарабатывала пятьдесят тысяч в год, а здесь буду получать тридцать восемь — и это не считая налогов. Не знаю, как смогу помогать маме, если через полгода меня не повысят или я не найду другого способа заработать.
— А где твоя мама?
— В Питтсбурге.
— Так ты родом оттуда?
— Да.
— А сестры и братья у тебя есть?
— Сестра и два брата.
— А я в семье одна. Слушай, а почему они ей не помогают?
— Долго объяснять. У них семьи и с деньгами у самих туго.
— Да я понимаю, не надо объяснять.
— В общем, мама может рассчитывать только на меня. Я ей купила приличную квартиру с двумя спальнями и еще хотела подарить машину, но пока об этом придется забыть. Все надеюсь, что встречу хорошего парня, и чем скорее, тем лучше; но если всегда будет так, как сегодня, то мне повезет не больше, чем в Денвере.
— Похоже, у нас с тобой слишком много общего, подружка.
— Жаль, что именно в этом плане, — Саванна наклонилась и поцеловала Робин. — Пока. Спасибо, что подбросила меня.
— Постой, — остановила ее Робин. — Ты говорила, что хотела бы позаниматься в тренажерном зале?
— Да, — кивнула Саванна, придерживая дверцу.
— Может, завтра и пойдем?
— С удовольствием.
— Тогда встречай меня в спортклубе „Дезерт" после работы. Это где-то в пять тридцать. Ну пока. Сегодня совершенно пропащий день.
Джасмина уже ждала ее у порога, глядя на открывающуюся дверь.
— Привет, малыш, — сказала Саванна, бросила сумочку на пол и взяла кошку на руки. — Твоей мамочке сегодня не повезло. И в Финиксе, видать, такая же скучища смертная, как в Денвере. Кстати о смерти, знаешь, Джасмина, я сегодня познакомилась с могильщиком… Правда-правда. И вот еще что. Мы с тобой дадим Финиксу один год. Если за год ничего хорошего не случится, мы отсюда свалим.
Джасмина взглянула на хозяйку, будто понимая ее, и лизнула ее в лицо.
— Вот так-то, — сказала Саванна и пошла умываться.
* * *
Войдя в дом, Робин бросилась звонить Майклу. Он еще не появлялся. Послышался сигнал автоответчика.
— Ты весьма остроумно поступил сегодня, Майкл, — сказала Робин. — Я думала, ты более тактичный. Но, видно, ошиблась. Это Робин говорит, если ты вдруг начал путать голоса своих подружек… — Она повесила трубку.
Потом Робин позвонила Расселу по тому номеру, который он ей дал. К телефону подошла женщина. Робин не подумала о таком варианте, но это ее не очень обеспокоило. Наверно, жена его приятеля, у которого Рассел остановился.
— Можно Рассела?
— А кто говорит?
— Робин.
— Послушай-ка, оставь нас в покое, ясно? Не смей больше звонить в мой дом, поняла, ты?
Робин узнала голос — именно эта женщина звонила и изводила ее раньше, но та уже повесила трубку. Опять Рассел наврал. Дважды за вечер ее оскорбили. Ей было досадно и больно, и она сидела несколько минут, положив руку на телефонную трубку. Кому же позвонить еще? Но никто не приходил в голову. Потому что никого и не было.
Глории повезло. Она опоздала к сериалу всего на пятнадцать минут и раздевалась уже перед телевизором. Приготовила себе в микроволновке воздушной кукурузы, легла в постель и стала ждать Тарика. И зачем она согласилась идти на эту дурацкую вечеринку? Даром только потратила время, никто так и не взглянул на нее. Ее вообще очень редко приглашают танцевать, не говоря уж обо всем прочем. Даже такие красотки, как Робин и Саванна, уж они-то точно должны были кому-то приглянуться, так нет же! Почему? — думала Глория, выключая свет. Почему все мы одиноки? Придется ли нам привыкать всю жизнь прожить в одиночестве или же бегать за такими ничтожествами, как Рассел, Джон и даже этот Майкл? Дверь наконец хлопнула Глория взглянула на часы. Без десяти десять. Ни вставать, ни окликать сына не хотелось. Не так уж поздно он пришел. Глория прикрыла глаза и постаралась думать о чем-нибудь стоящем.
Бернадин добралась домой далеко за полночь. Давно она так не веселилась. Не верится, но поклонников, когда подруги ушли, у нее появилось хоть отбавляй. Особенно увивался Герберт. Он проводил ее до машины и даже предложил отвезти домой, но она сказала, что доберется сама: выпила всего-то два бокала легкого вина „Мы еще увидимся?" — спросил он. Она покраснела и неожиданно для себя сказала что это можно будет устроить. Он стоял, заложив руки в карманы, и улыбался, глядя, как она трогается со стоянки.
Ведя машину по темной дороге, Бернадин, не переставая, думала: почему бы и нет? Зачем она будет ему отказывать? Не будет. Почему? Да вот не будет, и все. Хочется ей. У нее сто лет ничего не было. То, что Герберт женат, нисколечко ее не смущало. На повороте к дому она подумала, что даже и хорошо, что женат. Не придется переживать, когда он ей надоест.
„СВОБОДА САМОВЫРАЖЕНИЯ"
В понедельник у Глории был выходной. Она слушала радио, разбирала мешочки с крупами и приправами и как раз собиралась взяться за ящики буфета, когда вошел Тарик. Сердце у нее упало.
— Почему ты дома?!
