от страха человека. Экое впечатление Аврос производит, даже трезвым.
— Умные все стали, — проворчал Аврос. — Самостоятельные.
— Ну, знаешь, когда глава Ордена от всех дел самоустраняется и в каждого пришедшего из пушки палит — станешь тут самостоятельным.
— Поучи отца! Орденами управлять.
— И не думал учить. Наоборот, поучиться хотел.
— Вот то-то же. С чего уйти-то надумал? Не нравилось чего?
— Всё нравилось, Аврос. И сейчас нравится. Но чтобы расти над собой, нужно выходить из зоны комфорта.
Глава 18
— Это верно. — Аврос схватил графин с наливкой, который каким-то образом успел появиться на столе, и набулькал три стопки. — Сидя на жопе, ничего не добьёшься.
— Без интернета — воистину.
— Выпьем.
— Ну, по маленькой.
Я опасался, что Аврос опять слетит с катушек. Опытным алкоголикам бывает и одной стопки достаточно, чтобы попрощаться с кукухой. Но Аврос держал себя в руках. Даже пить больше не стал, графин отодвинул.
— Владимир, а ты что ж, из Ордена ушёл? — спросил Захар.
— Да. Я теперь глава собственного Ордена. Ордена Истинного Меча.
Захар вздрогнул. Он изначально происходил тоже из ордена каких-то мечей.
— Если уж совсем честно, — продолжал я, — это не цель, а только средство достижения цели. Если всё пройдёт по плану, то буквально завтра мой орден может стать одним из самых многочисленных в России. Так мы, во-первых, одной канцелярской крысе хвост прижмём…
— Ради крысы орден собирать? — обалдел Аврос, у него даже кусок котлеты изо рта выпал.
— … а во-вторых, я завоюю доверие большого количества людей. После чего мне нужно будет быстренько прокачаться до Сотника, и я смогу собрать этих людей в сотню. А сотня — это очень хорошо, когда надо сражаться с вием.
Аврос подобрал было кусок котлеты, отправил его в рот, но снова выронил. Захар икнул.
— С кем-кем сражаться? — переспросил Аврос.
— С вием, господа. Ну да, ну да, поздравляю: скоро будет настоящее дело. Охота, которая войдёт в легенды.
— И кто ж эти легенды рассказывать будет? — Аврос таки с третьей попытки съел беглый кусок котлеты и уставился на меня. Он быстро совладал с собой, чего нельзя было сказать о Захаре. Тот выглядел бледным, как смерть.
— Ну, кто-нибудь да расскажет, — пожал я плечами. — Лучше всего, конечно, заранее всё написать и раздать надёжным людям, чтоб знали, о чём врать. А то вдруг случится незадача…
— Незадача! Так-то ты называешь нашу гибель!
— «Нашу»? То есть, ты в деле?
— Пхах! Ты мой Орден на гибель поведёшь и думаешь, я отсиживаться стану? Да я тебе за мысли такие морду набью!
— Это успеется. А с чего твой Орден…
— Или ты чужаков на вия поведёшь, а мой Орден, людей, которые тебе доверяют, в тылу оставишь⁈ Да я тебе за такое уд оторву!
— Тьфу, Аврос! Ну что за угрозы такие?
— А вот, чтоб думал, прежде чем глупость сотворить. Помирать — так всем!
— Эм… Давай только напутственную речь перед выходом я сам произнесу, ты не лезь.
— Да пожалуйста. Ты сотник — тебе и речи произносить. Речистый, ишь.
Остаток ужина прошёл мирно. Я расспрашивал Авроса обо всяких официальных премудростях, связанных с управлением кланом. Их оказалось не так-то много.
Надо было метнуться в Питер и подать заявку на регистрацию в государственную управу по охотничьим делам, дождаться одобрения, получить соответственную грамоту.
— И у тебя, что ли, такая грамота есть?
— Была, — зевнул Аврос. — Кажется, я с ней однажды до ветру сходил. Да и шут с ней, всё равно уже все свои помнят.
— Кто «свои»? Чего помнят?
Грамота была нужна в первую очередь для того, чтобы показывать приёмщикам костей. Дело в том, что даже на сегодняшний день далеко не все охотники склонились перед государевой властью. Многие предпочитали самостоятельное существование. Которое имело как свои плюсы, так и минусы.
— Ну, сообрази, — громыхал Аврос в промежутках между закидыванием в пасть еды. — Простой люд тебе платит. Может, даже поболе платит, чем казна. Так, например, можно и без денег. Просто охотник поселится в деревне — и живёт. И кормят его, и поят, и девку ладную подкладывают. А от него всё, что требуется — защищать деревню. На которую, может, каждый день нападают твари, а может, и раз в году напасть случается. Чем не жизнь? Хорошая жизнь! Только у нас за такое из ордена разжалуют и хорошо ещё, если руку не отсекут.
— Так, а грамота при чём?
— В грамоте написано, что податель сего — глава ордена, который власти подчиняется. И у такого-то ордена можно кости принимать, значит. Те-то, тоже не дураки, соображают, что кости денег стоят. А куда сдавать, когда все приёмники — государственные? Вот и несут, да только там им — от ворот поворот. Не, ну бывает, конечно, заболтают или припугнут приёмщика.
— Хм… Я в Смоленске сдавал — никто слова не говорил.
— Пхах! Ещё б сказали. Орден Падающей Звезды все знают. И потом, у приёмщиков тоже списки есть. Их обновляют. Медленно, но всё же.
— Так и приёмщикам проблемы не нужны. Поэтому они смотрят на перчатку и больше вопросов не задают.
— То бывает, соображаешь. Но и другое бывает. Если видят, что чужак сдаёт — могут приписать своему ордену. Чужак-то деньги получил и ушёл довольный. А по бумаге выходит, что другой орден сдал.
— Хренасе! — присвистнул я. — Так это ты что, хочешь сказать, меня в Смоленске, глядя честными глазами, обули, как лоха?
— Могли и обуть, могли не обуть — ничего
