— Эфир! — фыркнул Ползунов. — Да сама теория эфира — бред чистейшей воды! Вот увидите, пройдёт лет сто, и научный мир отвернётся от этой нелепой идеи. Что-то, что нельзя ни увидеть, ни потрогать, никак зафиксировать, но оно — при этом существует!
— Ах, конечно! Апеллировать к доказательствам, которые будут получены через сто лет, когда никого из нас не будет в живых, это, разумеется, научный подход! Не слушайте его, Владимир Всеволодович! Эфир существует, сие есть научный факт! И рога чёрта улавливают возмущения эфира, идущие из потустороннего мира, а также способны отправлять ответные колебания. Будьте так любезны, напомните: что делает чёрт? Каков, так сказать, его основной род занятий?
— Да эта скотина чего только не делает, — поморщился я. — Но главным образом — пытается так или иначе выцыганить у человека душу.
— Верно, Владимир Всеволодович. Но душа — есть нематериальный предмет. Спрашивается, что же делает с нею чёрт? Неужто берёт подмышку и спешит домой?
Я пожал плечами. Всё же я — охотник, а не учёный. Мне не так важно, как именно чёрт забирает души. Моя задача сделать так, чтобы он эти души не забирал. В идеале — чтобы он был мёртв и не забирал уже вообще ничего.
— Давайте посмотрим на вопрос шире, — продолжал разглагольствовать некроинженер. — Что есть душа? Душа есть энергия и информация! Без энергии не было бы жизни, а без информации — индивидуальности. И если допустить, что энергия пополняет силу чёрта, то куда девается информация? Чёрту она без надобности. Следовательно, информация отправляется в потусторонний мир!
— Через рога, — скептически добавил Ползунов.
— Да, милейший Иван Иванович, через рога! Именно через них! Эта гипотеза, если она окажется истинной, в чём лично у меня нет ни малейших сомнений, открывает перед человечеством невообразимые просторы! Но в нашем конкретном случае рога чёрта помогут решить сугубо утилитарную задачу.
— Перенаправить энергию к хозяину? — спросил я.
— Да!
— Ну так вы же сами сказали, что по рогам проходит информация. А энергия — это энергия.
— Эм… — споткнулся некроинженер.
— Вот об этом я ему и пытаюсь сказать, — вздохнул Ползунов. — Видимо, нужно было сказать так же просто, как вы сейчас. Даже если предположить верность этой бредовой гипотезы с эфиром.
— Но послушайте, — забормотал сбитый с панталыку некроинженер. — Ведь… Эм… Мы же не знаем практически ничего. Может быть, передаётся как-то и энергия…
Вдруг Александра сделала шаг вперёд и остановилась рядом с креслом Ползунова.
— Если Иван Иванович что-то говорит — значит, он знает, что говорит! — заявила она слегка дрожащим от внутреннего напряжения голосом, в котором, тем не менее, чувствовалась гордость за возлюбленного.
— Ладно, чего сейчас-то копья ломать, — пожал я плечами. — Сведёт судьба с чёртом ещё раз — спилю рога, не вопрос. Принесу — попробуем. Да — да, нет — нет. Спецом сейчас чертей искать не буду, уж простите. Пока есть задачи поважней. К слову сказать, Иван Иванович. Раз у вас такие хорошие связи в этом вашем «доме мод», может, хотя бы подскажете туда дорогу? У меня до них внезапно дельце образовалось.
* * *
Министерство Охотнничьих Дел располагалось в шикарном здании с арками и колоннами. Впрочем, в Питере любое хоть сколько-нибудь относящееся к правительству здание представляло собой архитектурный шедевр. На понтах тут экономить не умели, да не очень-то и стремились. Если бы не протекция Ползунова, который отправился с нами, чтобы проветриться после бурной ночи, у нас бы, верно, неделю заняли только попытки туда пройти.
— Вот как, — сказал плотного сложения господин, в кабинет которого мы с Александрой в итоге попали. — Значит, орден. Нечасто такое бывает, нечасто…
Он изучал меня взглядом, в котором так и чувствовался хищнический интерес не особо чистого на руку бюрократа. Потом взгляд переместился на Александру и сделался ещё более любопытным, но уже в другом ключе. Такой масляный сделался взгляд.
— А госпожа?..
— Меня зовут Александра Дмитриевна Урюпина. Я адвокат господина Давыдова, нахожусь здесь, чтобы помочь с оформлением необходимых документов, — отрекомендовалась Александра.
Взгляд бюрократа тут же потускнел.
— Что ж… Прошу садиться. Итак, порядок такой. В первую очередь мне нужно засвидетельствовать наличие у вас артефакта основателя.
— Это пень, что ли, нужно предъявить? — спросил я.
— Кгхм… Ну да, если пользоваться терминологией охотников, если вам так угодно — да, именно пень. Я должен засвидетельствовать, что он у вас есть, а также узнать все обстоятельства его получения. Приходите с артефактом в приёмные часы. Вам потребуется записаться у секре…
Я не дослушал. Перенёсся по Знаку в свою комнату, забрал пень и телепортировался обратно. Поставил артефакт основателя на лакированный стол.
— Кгхм, — совершенно приуныл бюрократ. — Что ж, если вы настаиваете… Но мне нужен подробный отчёт. Займёт некоторое время, чтобы его обстоятельно проверить, все обстоятельства, простите за невольный каламбур. Полагаю, это будет что-то около месяца…
Я уже открыл было рот, чтобы задать простой вопрос: «Сколько?», потому что намёк был более чем прозрачен, когда вмешалась Александра.
— Я бы хотела взглянуть на нормативный документ, утверждающий порядок процедуры. С подписью и печатью министра.
— Простите, для чего он вам? Это бумага для внутреннего пользования…
— Вы обязаны предоставить эту бумагу по первому требованию охотника, претендующего на учреждение ордена.
Бюрократ скис совершенно и встал из-за стола, произнеся: «Прошу за мной».
Ксерокопий в этом мире ещё не было, следовательно, все важные документы, с подписями и печатями, существовали в единственном экземпляре. Пришлось попетлять по коридорам, преодолеть несколько лестниц. Бюрократ явно юлил и кружил нас, как леший, то и дело пускаясь в заверения, что всё это — бессмысленная трата времени и сил. Наконец, мы вошли в просторную залу, на стенах которой в рамках висели разные документы. К одному из них мы подошли.
Александра пробежала взглядом по рукописным строчкам, изучила подпись и повернулась к
