— Знаю, заглядывал. По двум сторонам станки ткацкие, шесть штук. За станками бабы работницы. И ещё две бабы у столов сидят, шьют. А хозяин меж станками ходит, глядит, чтоб не отлынивали. А может, ткани заколдовывает, чёрт его знает. Он с ног до головы в чёрное закутан, рожи не видать. И что боромочет, не слышно.
— Угу. Понял. Я бы на месте этой твари лупил по двери — как только мы приблизимся. Поэтому приближаться не будем. — Я повернулся к пауку. — Дверь видишь?
Двустволки в передних конечностях утвердительно качнулись.
— Её надо открыть. Широко распахнуть. Стрелять не нужно, только дверь открыть — я должен видеть, где там колдун, а где работницы, чтобы их не задеть. Задача ясна?
Вместо ответа паук потрусил к двери. Перемещался он с приличной скоростью. Несколько секунд — и двери распахнулись настежь.
Мы с Амвросием были готовы броситься в разные стороны, уходя с траекторий предполагаемого огня. Потом атаковали бы сами, но не так, чтобы разнести к хренам эту избушку, а так, чтобы изловчиться вывести женщин. Они-то ни в чём не виноваты, наёмные сотрудницы. Может, конечно, и знают, на кого работают, но истребление простых людей, пошедших на сделки с совестью, уж точно в задачи охотников не входит.
Двери распахнулись. Паук застыл. И больше ничего не произошло. Разве что до нас донёсся шум ткацких станков.
Я посмотрел на Амвросия, тот — на меня. Ни слова не сказав, мы обнажили мечи и двинулись к дверям.
— За мной, — бросил я пауку, проходя мимо.
Услышал клацанье паучьих ног — тварь подчинялась.
Работа в цеху замерла. Все уставились на нас с недоумением, особенно — на паука. Вернее, недоумение читалось на лицах восьмерых работниц. Рожи колдуна мы так и не увидели. Он застыл посреди помещения, опустив голову.
Теперь стало видно, во что он закутан, что это за чёрные одежды такие. В тот же саван и завернулся, только чёрного цвета. Психопат поехавший, тоже мне, гот выискался. Ну ничего, сейчас я тебя взаправду в могилу уложу. Только фигурально.
— Дамы — на выход, — приказал я. — Работа ваша на сегодня закончена, предприятие закрывается по причине банкротства.
Дамы не пошевелились. Я подумал, что переборщил со стилизацией высказывания и перефразировал проще.
— Вон отсюда пошли!
— Чего расселись, бабы⁈ — рявкнул в поддержку Амвросий. — Али жить надоело?
— Охотники, — задумчиво изрекла одна ткачиха, плотная невысокая женщина с выдающимися достоинствами.
— А этот — молоденький совсем, — заметила сидящая у стола швея, теребя пальцами подол платья. Глядела она при этом, конечно, на меня.
Возникло нехорошее ощущение, что меня вот прямо сейчас, не сходя с места, повалят на пол, обнажат ниже пояса и… Я, собственно, ничего против «и» никогда не имел, просто уже настроился на другое.
Колдун молчал. Стоял, опустив голову, этакая монументальная мрачная фигура. Лица не показывал. Меня начала подбешивать ситуация, тем более что и работницы до сих пор не соизволили пошевелиться во имя спасения своих жизней.
— Ладно, — первым не выдержал Амвросий. — Сами виноваты, коли дуры.
Он поднял руку и кастанул на колдуна Удар. Самая простая атака, с которой обычно все начинают, это как королевская пешка на Е4, золотой стандарт. В десяти сантиметрах от колдуна что-то вспыхнуло, но чёрная фигура даже не покачнулась.
Зато громко захлопнулась дверь. Я обернулся. Дверь захлопнулась сама, сам по себе скрежетнул засов.
— У, дуры! — прорычал Амвросий. — Не уйдёте теперь, все сдохнете!
— А это мы ещё посмотрим. Это мы поглядим, охотничек, — встала ещё одна ткачиха, высокая и плоская, как доска. — Кто тут из нас сдохнет.
Глаза её сверкнули жёлтым светом, ногти на палцьах превратились в когти. Лицо высохло, черты заострились, а из-под поползшей вверх губы показались клыки.
— Ведьмы! — ахнул Амвросий.
Возразить по существу мне было нечего. Аналогичные метаморфозы происходили со всеми присутствовавшими дамами одновременно. Пришлось с грустью констатировать факт: охота на колдуна не задалась. Мы оказались заперты в одном помещении не только с означенным колдуном, но и с восемью озверевшими ведьмами.
Плотная бабёнка, которая изначально первая начала разговор, с истошным визгом вскочила на свой станок. Она приземлилась на верхушку рамки, довольно тонкую дощечку, которая, по всем статьям, должна была переломиться, но даже не пикнула — видимо, побоялась нанести женщине психологическую травму.
Швея взмахнула рукой. Я инстинктивно врубил Защитный круг и очень вовремя. Сразу четыре швейных иглы ударили в него и упали на пол. Вокруг них по полу немедленно распространилась чернота — дерево обуглилось.
— Что ж вы прячетесь, охотнички⁈ — крикнула высокая ткачиха. — Убивать пришли, а прячетесь!
В следующее мгновение по Кругу прилетел удар когтистой лапы, вызвавший целый фейерверк искр.
— Н-н-н-на! — завопила ведьма, что стояла на станке.
Вскинула руки, на её ладонях вспыхнуло пламя. Его она и швырнула, как баскетболистка под кольцом, только не вверх, а вниз. Фаерболл ударился о стенку Круга и тоже разлетелся. А я почувствовал, что Круг начинает сдавать.
— Не уповайте на Перемещение, — впервые раздался глухой голос колдуна. — Здесь оно не работает.
Я даже проверять не думал. Не в моих правилах удирать со стрелы, которую сам же и организовал. Других — да, буду ругать за такое, но сам сопротивляться охотничьему азарту не люблю и не буду. Восемь ведьм, один колдун. Даже если брать по минималочке, это выходит сто тридцать пять родий. Почти апдейт до Сотника. А уж костей-то сколько!
Наверное, мои мысли прокрались мне на лицо и отразились в глазах, потому что две ведьмочки, на которых — или, вернее, сквозь которых, — я смотрел, ощутимо засмущались. Несмотря на страшные рожи, это выглядело даже мило.
— Уж надеюсь, — сказал я и воспламенил меч. — Только и вы не убегайте, сделайте милость. Будьте, так сказать, взаимно вежливы с покупателями. Паук! Убить всех тварей.
Паук
