Джек направился было к ней, но, проходя мимо двери в гостиную, услышал незнакомые голоса и не смог сдержать любопытства.
— Леди Амелия? — удивленно произнес он, заглянув в комнату. Девушка застыла в чопорной позе, сцепив перед собой руки. Едва ли стоило ее за это осуждать, решил Джек, мгновенно проникаясь жалостью к бедняжке. Он бы тоже чувствовал себя не в своей тарелке, если б знал, что обручен с Уиндемом.
Джек вошел в гостиную, чтобы поздороваться с леди Уиллоби.
— Не знал, что вы удостоили нас своим очаровательным присутствием, — бодро начал он и тут же заметил Уиндема. Откровенно говоря, его трудно было не заметить. При виде Джека герцог издал какой-то жуткий замогильный звук. Вероятно, это был смех.
Рядом с Уиндемом стоял пожилой джентльмен, коренастый, с заметным брюшком. Внешность и манера держаться выдавали в нем истинного аристократа, а загорелое обветренное лицо свидетельствовало о том, что незнакомец проводит немало времени на открытом воздухе.
Леди Амелия закашлялась и с усилием сглотнула, будто борясь с подступающей тошнотой.
— Э-э… дорогой отец, — обратилась она к пожилому джентльмену, — разрешите представить вам мистера Одли. Он гостит в Белгрейве. Я познакомилась с ним на днях, когда заезжала проведать Грейс.
— И где же Грейс? — осведомился Уиндем.
Джек поморщился, задетый его странным тоном, и все же ответил:
— Я только что видел ее в холле, я как раз шел…
— Не сомневаюсь, — бросил герцог, даже не удостоив Джека взглядом, и добавил, обращаясь к лорду Кроуленду: — Так вы хотели знать, каковы мои намерения? Хорошо.
— Намерения? — Джек шагнул в глубину комнаты.
Беседа принимала интересный оборот.
— Думаю, сейчас не лучшее время, — попыталась вмешаться леди Амелия.
— Нет, — с необычной торжественностью в голосе возразил Уиндем. — Такой случай нам, возможно, больше не представится.
Пока Джек раздумывал, что бы все это могло означать, в гостиной появилась Грейс.
— Вы хотели меня видеть, ваша светлость?
Уиндем замер в замешательстве.
— Неужели я говорил так громко?
Грейс указала в сторону коридора.
— Лакей слышал, как вы сказали…
О да, лакеев в Белгрейве хватало с избытком. Оставалось лишь удивляться уверенности герцогини, что путешествие в Ирландию удастся сохранить в тайне.
Но если Уиндема и заботили сплетни прислуги, то он ничем этого не показывал.
— Входите, мисс Эверсли, — приветливо позвал он, жестом приглашая Грейс присоединиться к собравшимся в гостиной. — Посмотрите на этот фарс.
Джеку стало немного не по себе. Он не так хорошо знал своего новоиспеченного кузена и не стремился узнать его получше, но тот явно вел себя необычно. Держался излишне театрально, напыщенно. Однако сквозь его привычную надменность прорывались нотки отчаяния, словно герцог стоял у края бездны, готовясь сделать последний шаг. Джек хорошо знал, что значит быть на грани жизни и смерти, он тотчас узнал этот особый отрешенный взгляд.
Нужно ли вмешаться? Джек мог бы отпустить парочку легкомысленных замечаний, чтобы немного разрядить обстановку. Возможно, это помогло бы, а Уиндем еще раз утвердился бы в своем мнении о Джеке как о дешевом фигляре, которого не стоит принимать всерьез.
И Джек решил придержать язык.
Грейс вошла в комнату и встала у окна. Джеку удалось ненадолго привлечь ее внимание. Казалось, она удивлена не меньше его. А встревожена куда больше.
— Я желаю знать, что все это значит, — ледяным тоном объявил лорд Кроуленд.
— Ну конечно, — отозвался Уиндем. — Как грубо с моей стороны. Ну и манеры. — Джек бросил взгляд на Грейс. Она испуганно прижала ладонь к губам. — В Белгрейве выдалась беспокойная неделя, — продолжал герцог. — Самое необузданное воображение не в силах нарисовать подобную картину.
— О чем это вы? — оборвал его граф.
— Ах да, наверное, вам следует знать. Этот человек, — Уиндем небрежным взмахом руки указал на Джека, — мой кузен. Возможно, герцог он. — Томас устремил взгляд на отца Амелии и пожал плечами. — Мы пока не уверены.
В наступившей тишине необычайно громко прозвучал женский возглас:
— О Боже!
Джек повернулся к леди Амелии. Она побелела как полотно. В глазах ее застыл ужас.
— И поездка в Ирландию… — пробормотал лорд Кроуленд.
— Должна подтвердить законность его происхождения, — продолжил за него Уиндем и добавил с широкой улыбкой безумца: — Уверен, мы позабавимся на славу. Едет даже моя бабушка.
Джеку пришлось сделать над собой усилие, чтобы стереть с лица изумленное выражение. Покосившись на Грейс, он увидел, что та тоже смотрит на герцога со страхом.
Что же до лорда Кроуленда, то его лицо выражало лишь неприкрытую неприязнь.
— Мы едем с вами, — хмуро отрезал он. Леди Амелия шагнула вперед.
— Отец?
Граф не удостоил ее даже взглядом.
— Не вмешивайся, Амелия.
— Но…
— Уверяю вас, — сухо произнес Уиндем, — мы вынесем решение без проволочек и тотчас уведомим вас.
— Будущее моей дочери висит на волоске, — с жаром возразил Кроуленд. — Я должен увидеть доказательства своими глазами.
Уиндем смертельно побледнел, его голос упал до грозного шепота:
— Вы подозреваете, что мы попытаемся ввести вас в заблуждение?
— Я лишь защищаю права моей дочери.
— Папа, пожалуйста… — Амелия успокаивающе положила руку отцу на рукав. — Пожалуйста, подождите.
— Я сказал, не вмешивайся! — прорычал Кроуленд и так яростно стряхнул с себя руку дочери, что девушка пошатнулась и едва не упала.
Джек шагнул вперед, предлагая Амелии руку, но Уиндем уже успел его опередить.
— Извинитесь перед дочерью. — Голос герцога прозвучал резко, как удар хлыста.
Кроуленд в замешательстве пробормотал что-то бессвязное себе под нос.
— О чем вы говорите, черт возьми? — брюзгливо скривился он.
— Извинитесь перед ней! — гневно проревел Уиндем.
— Ваша светлость, — пролепетала Амелия, стараясь вклиниться между двумя мужчинами, — пожалуйста, не судите моего отца слишком строго. Обстоятельства довольно необычны…
— Едва ли кто-то сознает это яснее меня, — горько усмехнулся герцог, не глядя на невесту. Его взгляд не отрывался от лица лорда Кроуленда. — Извинитесь перед Амелией, или я прикажу выставить вас вон из замка.
И тут Джек впервые искренне восхитился Уиндемом. Он и раньше готов был признать, что герцог достоин уважения, но не более того. Джек находил Уиндема безнадежно скучным, признавая, однако, что зануда Томас отличается редкой порядочностью и бескорыстием. Герцог думал прежде всего о других, а не о собственном благополучии, и никогда не забывал, какую огромную ответственность налагает на него титул. Он считал делом чести заботиться о семейном наследии Уиндемов и делал это отнюдь не ради себя самого. Такого человека невозможно не уважать.
Но сейчас Томас заступался не за крестьян и арендаторов, живущих на его земле, он отстаивал честь одного-единственного человека. А это куда труднее. Однако Уиндем держался легко и естественно, на лице его не дрогнул ни один мускул.
— Я сожалею, — выдавил наконец лорд Кроуленд. Казалось, он так до конца и не понял, что только что произошло. — Амелия, ты ведь знаешь, я…
— Знаю, — поспешно заверила его дочь.
И снова взгляды всех присутствующих обратились к Джеку.
— Кто этот человек? — воскликнул лорд Кроуленд, простирая руку в сторону Джека.
— Сын старшего брата моего отца, — объяснил Уиндем.
— Чарлза? — спросила Амелия.
— Джона.
Граф кивнул и снова обратился к Уиндему:
— Вы в этом уверены?
Томас бесстрастно пожал плечами:
— Можете сами взглянуть на портрет.
— Но его имя…
— При рождении я получил имя Джон Кавендиш, — вмешался Джек. Черт побери, если все тут взялись его обсуждать, так пусть хотя бы дадут и ему слово! — В школе я учился под фамилией Кавендиш-Одли. Можете проверить по регистрационным книгам, если хотите.
— Здесь? — буркнул Кроуленд.
