class="p1">
Эти недели были точно американские горки – полные эмоций, смеха и волшебных моментов, когда сердце замирало от счастья. Мы быстро выработали график встреч – всё для безопасности, чтобы спрятаться от дурацкой системы слежения, но особенно от бдительного взора моего отца. По вторникам мы с Кайлом гуляем вдоль побережья, наслаждаясь шумом волн и тишиной в объятиях друг друга. Затем находим какое-нибудь уютное местечко и сидим на тёплом песке, любуясь закатом. И пока я кончиками пальцев очерчиваю каждый шрам, он рассказывает мне о своих сражениях с чудовищами, оставившими эти отметины. На самом деле, втайне я жажду большего, хочу коснуться его груди, почувствовать силу его накачанного пресса… Но, увы, спустя целых пять прогулок мы добрались только до бицепса правой руки.
Если же на пляже полно людей, мы бродим по извилистым тропинкам парка, лежим в тени деревьев на мягком пледе, обсуждая всё на свете – от городских новостей и сплетен до воспоминаний из детства. Его поцелуи в такие дни медленные, изучающие, будто он хочет запомнить в мельчайших деталях контур моих губ.
По четвергам – долгие сеансы в кинотеатре с попкорном, сладостями, нежными объятиями и шёпотом обсуждений хитросплетений сюжета. Но больше всего я жду наших походов в ночные клубы, где мы танцуем до рассвета, а я ловлю его голодные взгляды и утопаю в безумно страстных поцелуях, от которых кружится голова.
И вот, на прошлой неделе, когда заря только начинала окрашивать небо, мы случайно наткнулись на тихий укромный уголок на третьем этаже. Там прикосновения Кайла стали такими горячими, что я думала, что вот-вот расплавлюсь. Его руки под моей блузкой жадно исследовали каждый сантиметр моей кожи, распаляя еще больше и заставляя сгорать от желания. Я была уверена – вот оно, сейчас! Он подхватил меня на руки, осыпая шею обжигающими, ненасытными поцелуями, я потянулась к нему навстречу, дотронулась до его ширинки… И вдруг он остановился.
Бережно опустил меня на пол, осторожно поправил мою блузку и ласково коснулся губами моего лба:
— Не спеши, моя милая, — прошептал он с улыбкой и повел меня вниз.
И что это, спрашивается, было?! Я же видела, спускаясь по лестнице, как он борется с собой, сжимая кулаки, слышала его сбивчивое дыхание, чувствовала, насколько сильно он был возбужден! Почему "нет"? Нас никто бы не увидел в этой маленькой каморке, среди швабр и моющих средств... В то утро, после клуба, я еще долго не могла заснуть.
По субботам мы ходим на разные тусовки и пикники, где богатые ребята из моего района, простые рабочие из индустриального и истребители смешиваются в странной, но весёлой компании. Однажды мы даже пробовали культурно провести вечер в библиотеке, но попытка с треском провалилась. Оказалось, что невозможно читать книги, постоянно отвлекаясь друг на друга, переглядываясь и хихикая. И спустя пару часов суровая библиотекарша не выдержала нашего присутствия и с крайне недовольным выражением лица выпроводила нас за дверь, пригрозив напоследок:
— Ещё раз придете сюда миловаться – я на вас патрульным пожалуюсь!
Кайл, кстати, стал одеваться иначе. Простые футболки и джинсы уступили место стильным вещам – всё ещё в его духе, но с лоском престижного района. Чёрные, синие и белые рубашки, облегающие его накачанную грудь, тёмные брюки, подчёркивающие мускулистые ноги, кожаные ботинки вместо военных берцев. Ему безумно идёт! Я как-то даже пошутила, что он выглядит так, будто готовится к фотосессии для обложки журнала. Но он лишь загадочно улыбнулся и перевёл разговор на другую тему. А ещё я заметила, что такую одежду он надевает, похоже, только здесь, в нашем районе. Словно притворяется, чтобы не выделяться. Но даже в этой “новой роли” Кайл остаётся собой – сдержанным, настоящим и с этой тёплой улыбкой, от которой я таю. Когда он в рубашке, мои глаза невольно скользят по его плечам, по тому, как ткань обтягивает его мускулы. И чего он ждёт? Я ведь давно готова!
Кажется, мы узнали друг друга до мельчайших деталей. Оказалось, что Кайл обожает тренировки, что, в принципе, совсем не удивительно, учитывая его телосложение. Говорит, что это жизненно необходимо, чтобы выжить в шахте. Ещё выяснилось, что ему нравятся детективы, где всё максимально запутанно, но в конце логично и чётко объясняется – любит сравнивать свои догадки с замыслами автора. А я ему рассказала, что коллекционирую старые книги, уцелевшие после катастрофы, и про то, что немного, по вдохновению, фотографирую. Правда, потом, смущаясь, пришлось показывать свои снимки: как солнце падает на листву, как волна разбивается о камни и как красиво отражается ряд фонарей в луже после дождя, и вроде бы Кайлу они понравились.
А совсем недавно, три дня назад, Кайл учил меня метать ножи в парке. И это было невероятно!
Его сильные, но нежные руки обхватили меня со спины, корректируя мою стойку.
— Держи спину ровно, Лина. Смотри на цель, забудь о ноже, — прошептал он мне на ухо, и его дыхание коснулось моей кожи, распространяя волны тепла по всему телу.
Я ощутила его грудь, плотно прижатую к моей спине, и вся моя концентрация мгновенно испарилась, оставив внутри лишь жгучее желание. Но дальше – больше! Его бедра случайно коснулись моих, и я сразу же напряглась, точно натянутая струна.
— Попробуй расслабиться, — улыбнулся Кайл, разминая мои плечи.
Но как тут расслабиться, когда его близость обжигает, словно пламя? Нож буквально выпал из руки и, кувыркаясь, улетел в кусты.
— Я так и планировала! — выпалила я, оборачиваясь к нему.
Наши лица оказались настолько близко, что я буквально разглядела маленькие чёрные искорки в глубине его серых глаз.
— Не отвлекайся. Сама же просила тебя научить, — его голос звучал приглушённо, а руки крепче обвили мою талию, притягивая к себе и лишая способности мыслить здраво.
Бросаю наугад, уже не целясь, и, к моему удивлению, нож почти попадает в яблочко.
— Отличный результат для второй попытки. Ты быстро учишься, Лина, — похвалил он, нежно целуя меня в шею.
Его ладони медленно скользнули по моему животу, прижимая ещё теснее, и я почувствовала, как его тело откликается, но внезапно он будто опомнился, отстранился и сделал шаг назад.
— Ещё раз, сосредоточься, — тихо произнес он, но потемневшие глаза говорили за него.
