известны Антипу. Вернулись на хутор по темноте, правда — благоухая чесночным духом и надрав по здоровой охапке свежей зелени. Мимоходом подстрелив две отощавших за зиму и не успевших откормиться косули, на вечер обеспечили себя свежим мясом с зеленью.
— Завтра всё, с утра выдвигаемся! — Сурово сказал Серёга, обгладывая лопатку. — А то у нас не геологоразведочная партия, а какой-то пикник в преддверии первого мая. Только шашлыка не хватает! — Посмотрел на притулившегося возле костра Антипа и продолжил. — Надо хотя бы отыскать выход руды, взять образцы и хорош, домой поедем.
— Так можно и шашлыки! — Воодушевился Егор. — У нас этой косулятины ещё осталось и замариновать, и шурпы сварить, и Антипу останется!
— А мазика тебе не взбить, чтоб салат с черемшой забабахать? — Вкрадчиво поинтересовался Серёга.
— Можно… — Вздохнул Егор и погрустнел.
На третий день безрезультатных поисков, заплутав в окрестностях и так не найдя искомую Ташкатурганку с самородками — поисковая партия, посадив аккумулятор, вернулась на хутор. Нет, несколько речек они нашли и даже признаки рассыпного золота там присутствовали, по результатам промывки в лотке. Еще больше чем речек, на их пути встретилось ручьев, на одном из которых нашли самородок в три грамма. На обследование этого русла потратили остаток дня и последние резервы аккумулятора и больше ничего не обнаружили.
— Ничего, считай почти грамм двадцать песка намыли и самородок нашли, наличие золота доказано! — Бодрился Серёга.
— А то мы не знали! — Потешался Егор. — Тут по всем притокам мыть можно, только я в гробу видал такое удовольствие, в ледяной весенней воде палькаться, по граммам крупицы собирать…
Серёга, за эти три дня разуверившийся в своей идее с наскока найти полтонны самородков, скрепя сердце признавал правоту брата. И желание бродить в поисках неведомо где находящейся Ташкатурганки сошло на нет. Однако перед отъездом с хутора подступился с картой к Антипу, всё таки местный, вдруг сориентируется. Антип долго всматривался в развернутую перед ним карту и ничего не понял, даже после разъяснений Серёги. Почесал в затылке:
— Эко мудрено всё тут у вас нарисовано, не разумею! Трудна у вас наука, барин, руды искать, не то что кыштымские заводские, что второй год на ручье золото воровски моют!
Глава 20
Глава 20
Южный Урал, апрель 1797 г.
Егор выплюнул изжеванную былинку в сторону и стал придирчиво выбирать новую, что было нетривиальной задачей — на его лежке уже было всё изрядно выщипано. С утра лежал в засаде, а время к обеду, покосился на часы — так и есть, и где только Серёга пропадает? Словно в ответ на его мысли — сзади зашуршало и Егор недовольно обернулся:
— Вот где тебя носит⁉ Что за игры в чингачкуков, не проще было с нескольких сторон этих старателей обойти и повязать? В своем праве!
— Вот давай без этого! В своем праве он, а потом опять несколько жмуров! Докладывай, что выяснил за время наблюдения.
— Да ничо! Работают, чо тут выяснишь, через бинокль о чем разговаривают не слышно. Восемнадцать рыл насчитал, я бы таких рабочих по собственному оформил, то греются, то отлынивают. И два бригадира контролируют, сами не чешутся, зато за другими бдят. А те, пропадая из поля зрения начальства, сразу весь энтузиазм теряют…
Участковый, слушая отчет брата, взял бинокль и навел его на лагерь старателей, расположенный на берегу ручья.
— Мда, они ведь даже не моют, а как муравьи в песке ковыряются. — Ворчливо заметил Серёга и опять прицепился к брату. — Тут по косвенным признакам можно всю картину происходящего составить, а ты шесть часов лежал, неужели ни до чего умного не додумался?
— Я жрать хочу! — Насупился Егор. — Ты у нас мент, вот и делай выводы! Как по мне, фигней мы занимаемся, поехали домой уже, а?
Этот недельный пикник сидел у него в печенках — ни помыться, не побриться и еда, далекая от высоких стандартов рабочей столовой. Не говоря о информационном голоде, привык к приходящим два раза в неделю газетам и журналам из столицы, пусть и с двадцатидневным запозданием. Прогулялись и хватит, а всю романтику золотоискательства с него смыло при первой промывке песка, холодной весенней водой из ручья. И мотивов Серёги, зацепившегося за этих сраных недостарателей, больше смахивающих на доходяг в рванье, с Кыштымского завода — не понимал. Антип вчера под вечер показал их лагерь, но вопреки ожиданиям Егора — крутить и вязать этих нарушителей не стали, вместо этого установили наблюдение, с какого-то перепуга. Вот всё это он и высказал брату, выплеснув накопившееся недовольство.
— Сам же видишь, простые работяги ямы копают, — принялся растолковывать ему Серёга. — ну повяжем мы их сейчас, изымем несколько жалких горсток металла, какой понт нам с этого? Они в отказ пойдут, на бригадиров кивать начнут. А с тех тоже правды сразу не добьёшься, под статьей ходят, поэтому запираться начнут. Отмазывать жопы вышестоящего начальства, что их сюда послало. А Кыштым сейчас под кем-то из семейства Демидовых, так что к гадалке не ходи, кто здесь замешан.
— Чойто у меня вот прямо сейчас мнюха, что тебя в этой ситуации больше своя жопа беспокоит. — Поддел брата Егор. — А как же раздуть конфликт и под это дело завод отжать⁈
— Да при чем здесь я⁈ — С негодованием отверг грязные инсинуации участковый и тут же потупился. — Ладно, ты слышал, как Александр Васильевич меня полковником называет?
— А ты кто, летеха что-ли? — Удивился Егор. — Ты честно свои погоны заслужил, все бы менты такими были, так меня раньше закрыли…
— Да тут такая маза, братан, что с этим классовым обществом и сословиями полковник только дворянином может быть. И это ко всем офицерским званиям относится, выше вахмистра и урядника, это я через зятя провентилировал. Подошел к генералиссимусу, неофициально, тот подмигнул и предложил голову не забивать, мол приедет император и все непонятки разрулит. Главное, до его приезда не обосраться.
— Я и смотрю, — радостно подхватил Егор. — какой ты осторожный стал, даже на лошадь с опаской залезаешь!
— Да при чем здесь это! — Поморщился Серёга. — Нам этот Кыштымский заводик, который на ладан дышит, не уперся. Проще рядом Карабаш основать, а вот
