Слезы наворачиваются на глаза.
Это уже слишком. Этот момент, его слова, мои пальцы, прижатые к его прекрасному сердцу.
Я вырываю руку из его хватки и бегу.
— Элла.
Макс зовет меня вслед, когда мои кроссовки стучат по доскам моста в такт биению моего сердца. Прохладный воздух обжигает мою кожу. Желание подтачивает мою решимость. Нерешительность жуёт меня и выплевывает, и я больше не хочу бежать.
Я медленно останавливаюсь, задыхаясь.
Когда поворачиваюсь к нему лицом, то вижу, что парень все еще стоит на том же месте. Не бежит за мной. Макс не шевелится, но на его лице отражаются и мука, и надежда. Его капюшон откинут назад, а руки прижаты к бокам, словно ему требуется весь его самоконтроль, чтобы удержать ноги на том месте на мосту.
— Останься, — говорит он так тихо, что я почти не слышу его за воем ветра.
Но я слышу.
Я слышу его.
И снова начинаю бежать.
На этот раз к нему. Я бегу к нему. Измученная часть меня бежит рядом со мной с тяжелыми легкими и ноющей грудью, и я пытаюсь обогнать ее в этой душераздирающей гонке, в которой мне никогда раньше не удавалось победить.
Она достойный соперник, но я оставляю ее в пыли.
Я бегу, пока не достигаю его.
Я бегу, пока не обвиваю руками его шею, не приподнимаюсь на носочки и не притягиваю его лицо к своему, когда песня достигает кульминации, и мое сердце выскакивает из груди.
Я побеждаю.
Мой трофей — в том, как он протягивает руки и обхватывает мое лицо. Золотая медаль — в первом прикосновении его губ к моим.
У Макса перехватывает дыхание, и он инстинктивно приоткрывает рот, чтобы впустить меня. Наши языки соприкасаются, сначала нежно. Как первая нота песни или капля дождя, вырвавшаяся из облаков. Я издаю хныкающий звук, совпадающий с его прерывистым дыханием, не ожидая того жара, который разливается по мне от одного движения его языка.
Его язык еще раз скользит по моему, затем отстраняется, и мы оба замираем в ожидании, затаив дыхание. Макс слегка отстраняется, его глаза закрыты, наши губы соприкасаются.
— Это мой первый поцелуй, — шепчет он мне в губы, когда одной рукой обхватывает мой затылок и прижимает наши лбы друг к другу.
— И мой тоже, — шепчу я в ответ, слова дрожат, а ноги дрожат еще сильнее.
Мой первый поцелуй.
Наш первый поцелуй.
Макс ненадолго открываю глаза, прежде чем снова придвинуться и прижаться своими губами к моим. Запускаю руки в его волосы и сжимаю в кулак темные пряди, пока он проводит языком по моим губам. Я открываюсь для него. И полностью отдаюсь ему, и это уже не первая нота и не капля дождя. Это крещендо. Буря. Молнии, гром, оркестр, останавливающий сердце.
Я стону, когда наши языки жарко переплетаются.
Все колебания исчезают.
Все кажется идеальным, волшебно правильным.
Никогда прежде я не испытывала ничего подобного.
Макс разворачивает меня и прижимает к ограждению, одной рукой придерживая за подбородок, другой скользит в мои распущенные кудри, сжимая кулак и прижимая меня к себе. Его язык ласкает мой, жадно исследуя мой рот. Вкус мятной жвачки воспламеняет мои чувства, смешиваясь с запахом его одеколона и легким ароматом хвои в воздухе. Наши лица поворачиваются под углом, и вкус становится глубже. Моя нога приподнимается, чтобы обхватить его верхнюю часть бедра. Из его горла вырывается стон, когда мы лижем, ищем и смакуем. Я тяну его за волосы, а он — за мои. Я прижимаюсь к нему ближе, чувствуя, как его эрекция упирается в стык между моих бедер. Cо стоном я запрокидываю голову, и парень покрывает поцелуями мое горло. Я еще сильнее прижимаюсь к нему, гонясь за ощущениями. Мурашки расцветают и поднимаются, зажигая меня. Влажность пропитывает мое нижнее белье, а платье поднимается по бедрам.
Я невесома и парю. Больше ничего не существует. Все мое тело дрожит, когда его язык скользит по моему горлу, и на прерывистом выдохе он прикусывает зубами мою челюсть.
Я хочу продолжать целовать его. И никогда не хочу останавливаться.
— Макс, — выдыхаю я, ослабляя хватку на его волосах.
Его губы розовые и припухшие, блестят в свете звезд от наших поцелуев. Сонные глаза с полуприкрытыми веками смотрят на меня, когда парень проводит руками по моим бедрам и притягивает меня ближе.
— Ты такая вкусная.
— Мне нравится целовать тебя.
— Мы не должны останавливаться.
У меня кружится голова, веки закрываются, когда я кладу руки ему на плечи и прижимаюсь к нему.
— Я не хочу.
Он целует меня в лоб.
— Иди сюда.
Макс опускается на мостик и сажает меня к себе на колени, прижимаясь спиной к перилам, так что моя грудь оказывается на одном уровне с его грудью. Я обхватываю ладонями его заросшие щетиной щеки, когда сажусь на него верхом, и твердость между его ног разжигает во мне огонь.
Мы снова целуемся. Целуемся до тех пор, пока время не замирает, земля не перестает вращаться, а его язык в моем рту — это все, что существует.
Когда отстраняюсь, у меня перехватывает дыхание, и все тело гудит. Я жажду большего. Провожу кончиками пальцев по его щеке, и щетина щекочет мою кожу. Когда его светло-голубые глаза поднимаются, в моем сознании вспыхивает видение. Я вижу проблеск будущего, которое так отличается от того, что я всегда себе представляла. Созерцание звезд в открытом поле, танцы под луной и волшебные поцелуи над медленно скользящим потоком, пока музыка наполняет воздух.
— Твои глаза, — бормочу я, обхватывая его щеку одной рукой. — Они заставляют меня чувствовать себя увиденной.
Макс улыбается, медленно моргая, словно опьяненный моими словами и прикосновениями.
Вздохнув, я прижимаюсь губами к его волосам и прогоняю странные новые мысли прочь. Все, о чем я хочу думать — этот момент.
— Твоя улыбка заставляет меня чувствовать себя желанной. — Затем я прижимаюсь к нему ближе и заканчиваю: — И в твоих руках я чувствую себя в безопасности.
Макс наклоняется, чтобы нежно поцеловать меня в висок, и я чувствую, как его губы расплываются в улыбке, когда он шепчет в ответ:
— Я всегда знал, что ты неравнодушна к моим рукам.
ГЛАВА 23
МАКС
Следующей ночью мне снится освещенная солнцем лошадиная ферма.
Золотые лучи мерцают на люцерновых полях и в шоколадно-коричневых гривах, когда я окидываю взглядом окрестности. Сладкий запах кожи и сена смешивается с запахом навоза, и я направляюсь к красному амбару, возвышающемуся вдалеке. За забором пасутся три лошади, а рядом стоит девушка в ярко-оранжевом сарафане и соломенной шляпе. Она гладит одну из лошадей и напевает колыбельную. Мелодия доносится до моих ушей, звуча навязчиво.
Я продолжаю идти вперед, с любопытством разглядывая девушку.
Хочу увидеть ее лицо.
Ее волосы убраны под шляпу, скрывая цвет. Я зову ее, но ни один звук не слетает с моих губ. Это безмолвная мольба. Только ее мрачная баллада эхом отдается в моих ушах, когда я ускоряю шаг и срываюсь на бег.
Она слышит, как я приближаюсь.
Девушка чувствует меня, хотя я не могу говорить. Я не могу петь вместе с ней. Ничего не могу делать, кроме как бежать. Мое сердце гулко стучит в груди, а ботинки увязают в грязи.
В тот момент, когда она поворачивается ко мне лицом, прикрывая глаза шляпой, образ рассеивается. Меня что-то отвлекает.
Вздрогнув, я открываю глаза, и реальность обрушивается на меня. Я лежу в своей постели, в комнате темно, в голове туман. Я моргаю, просыпаясь, когда прохладный ветер проникает в открытое окно и холодит мою голую кожу. Мое зрение расплывается, привыкая к черной дымке.
А потом вокруг меня окутывает аромат цитрусовых. Апельсин, жимолость и свежий шампунь.
Матрас прогибается от дополнительного веса.
Я принимаю сидячее положение и поворачиваю голову влево, мои глаза встречаются с глазами Эллы в темноте.
— Элла? Что… — Мой голос прерывается.
Девушка плачет.
— Прости, — шепчет она хриплым голосом. — У меня был… кошмар.
