Вера вздохнула. Она знала, что мать не меняет своих решений. По сути, приходилось сейчас выбирать между Львом и матерью… А Вера ни одного из этих людей не хотела терять.
Безвыходная ситуация. Не слишком ли много жертв ради одной любви?
– Ладно, мам… Я пойду. Потом еще поговорим, – устало произнесла Вера.
– Ладно, ладно. Потом! – усмехнулась мать. Резко развернулась и энергичной, спортивной походкой скрылась в июльских сумерках.
Вера вернулась домой, к свекрови.
На следующее утро у Веры зазвонил мобильный – незнакомый номер.
– Алло, Вера Сергеевна? Я из секретариата, по поручению Артура Рэмовича. Вы, насколько я понимаю, дали согласие на работу администратором? На испытательный срок, конечно… Ну так что же. Просим!
– Хорошо… – растерянно отозвалась Вера. – А что, уже завтра надо выходить?
– Да, – спокойно, равнодушно произнесла секретарь. – К восьми утра ждем вас.
Короткие гудки.
Вера нажала на кнопку отбоя. Сердце ее лихорадочно билось. Она и хотела перемен, и боялась их. Вероятно, она хотела не таких перемен. А как же Лев, как же отъезд в Москву? Но… здесь Кирилл, с которым ее связывает десять лет брака, здесь ее родина, по сути, хоть и малая… Здесь мама, которая уже высказала свое мнение насчет происходящего. Здесь вся ее жизнь.
Вера любила Льва. Но а что, если это не любовь, а просто влюбленность? И у него тоже? А что, если там, в Москве, ничего не получится? И придется возвращаться, а тут-то уже – все мосты сожжены… Да и вообще, это глупо. Глупо, глупо – бросаться в любовь, не думая, словно в омут с головой!
Вере было страшно. Она не могла решиться ни на что.
Впрочем… Секретарь сказала – это же испытательный срок? Можно хотя бы рискнуть, попробовать. Кто знает, вдруг ничего и не получится с этой работой! Тогда хоть не придется жалеть об упущенном шансе.
Вера позвонила Льву, сообщила, что сегодня не придет.
А вечером, когда вернулись домашние и Кирилл тоже появился, позже всех, Вера собрала всех в «зале». На этот раз приковыляла, хоть и с трудом, Светлана Петровна – она уже ходила самостоятельно – ей все-таки поставили в кость металлическую конструкцию. Зато теперь прогноз давали благоприятный.
На «общее собрание» подтянулся и Борис. К этому моменту, кстати, выяснилось, что его боли в груди вызваны не сердечными проблемами, а защемлением какого-то сосуда в позвоночнике. Что, конечно, являлось тоже неприятностью и требовало и лечения, и соблюдения режима… Но это была именно неприятность, а не катастрофа – как в случае с болезнью сердца, например.
– Друзья мои… – негромко начала Вера. – К сожалению, больше не могу вам помогать. То есть помогать в том же масштабе, что и раньше. Завтра выхожу на работу.
– Вер, ну не придумывай… – пожал плечами Кирилл. – Можно еще пару недель за свой счет взять.
– Нельзя. Меня берут на повышение, – покачала Вера головой. – Раису увольняют, на ее место поставят меня.
– Что? Господи, это чудесно! – обрадовалась Светлана Петровна. – Конечно, соглашайся! А мы уж как-нибудь сами. Я уже хожу, мне особой помощи не надо. Верочка, поздравляю!
– Что? Тебя берут на повышение? – удивился Кирилл. Он как будто не рад был. Или Вере показалось? Остальные члены его семьи, конечно, тоже поздравили Веру, но уже без того энтузиазма, который выказала свекровь.
Лиза же, вздохнув, обещала, что возьмет на себя часть дел, которые выполняла Вера… Батя тоже что-то пообещал… Словом, все были вынуждены принять Верино решение, никто открыто возражать ей не стал.
Борис и вовсе промолчал с напряженной, кислой гримасой. Потом буркнул, что это последнее дело – работать начальством. Это ведь ответственность, и все шишки именно на начальника посыпятся. А еще объем работы увеличится. Больше нервов, больше сил придется тратить…
Впрочем, от Бориса иной реакции никто и не ожидал.
Было совсем поздно, когда муж заглянул в детскую – именно там все это время и спала Вера. Сегодня, наверное, последнюю ночь. Кирилл позвал шепотом:
– Выйди. Поговорить надо.
Вера, уже в ночной рубашке, встала с кровати, накинула халат, вышла следом за мужем во двор.
– Значит, ты завтра приступаешь?
– Да. Ты ведь не против?
– Нет, что ты. Немного не к месту, немного неожиданно, но… я рад за тебя. Поздравляю, – сдержанно произнес Кирилл.
Они сели в беседке, увитой диким виноградом, друг напротив друга. Светила луна, в конце дороги стоял фонарь, из окон свекрови еще лился свет, но лицо Кирилла временами, когда он поворачивал голову, терялось в ночных сумерках. Вера смотрела на мужа и не узнавала его. Этого ли человека она любила столько лет? Вот странная, но очень жизненная поговорка: я любила его всю жизнь и разлюбила в четверг.
Вот муж в очередной раз повернулся, и сердце Веры дрогнуло – она узнала его. Единым мгновением – вспомнила то хорошее, что было в их жизни, и так жаль вдруг стало терять все это… Невыносимо жаль.
– Ты уверена, что справишься с новой должностью?
– Я постараюсь.
– Одного старания мало. Это ведь, насколько я понимаю, связано с людьми, с общением с ними. А ты не особо коммуникабельная. Ну куда тебе…
– Я думала, ты меня поддержишь.
– Я просто не хочу внушать тебе лишних иллюзий. Падать с высоты – всегда больно. Я о тебе беспокоюсь.
– Чего ты предлагаешь?
– Предлагаю тебе остаться на старом месте. И не торопись выходить сейчас из отпуска, раз уж ты его заполучила.
– Господи, Кир… Значит, ты все-таки против моей новой должности! – стиснула пальцы Вера. – Ну хорошо, давай начистоту. Я считаю, что мне было вовсе не обязательно сидеть с твоей матерью. Я ее, конечно, очень уважаю, и все такое, но ухаживать за ней вполне могла и Лиза, ее родная дочь. Она ведь сидит дома. Уж помочь матери умыться и лишнюю тарелку супа принести… В больницу Светлану Петровну мог возить ее муж. Или ты хоть один раз… И тот же Борис был способен это сделать.
– Борис болен, – мрачно возразил муж.
– Настолько, что не может встать с постели? Да он, как только узнал о своем диагнозе, о том, что это вовсе не сердце – опять втихаря пить стал… Ты в курсе? Я видела, знаю. Пить он опять может, значит, а свекрови помочь – нет. А Лиза? Лиза!
– Ну, давай, что ты про Лизу думаешь, выкладывай.
– И выложу. Я в этом доме пожила, увидела всю обстановку изнутри! – живо отозвалась Вера. – С Лизой большие проблемы. Она ничего по дому не делает. Дети заброшены. Бардак полный. А чем же она занимается? Она, точно пришитая, ходит за Борисом. Смотрит только на него, постоянно его тормошит, успокаивает, уговаривает. И ладно бы от этого вышел толк! Нет же, чем больше она с ним возится, тем он невыносимее! Постоянно всем недоволен, постоянно ругает всех и все. Они оба, Борис и Лиза, зациклены друг на друге…
